местах такой размах приняло. Потребность уйти от узкозамкнутых кружков чувствовалась везде; стихийное развитие самого рабочего движения заставляло думать о новых методах работы. Эти задачи текущего момента очень хорошо были выражены известной брошюрой «Об агитации». Насколько велики были потребности в этом новом слове, сказанном авторами брошюры «Об агитации», свидетельствует сам Ю. Мартов. «Уже в следующем году оказалось, что мысли, развитые нами на основании нашего опыта, шли навстречу тем настроениям, которые складывались повсюду в марксистских группах после первого увлечения кружковой пропагандой». Правда, вместе с тем положительным, новым и необходимым, что вносила в русское соц.-демократическое движение брошюра «Об агитации», она несла и ту, как выражается Мартов, «ограниченность политического горизонта», ту теорию стадий, то принижение сознательности перед стихийностью, которые так резко выразились потом в так называемом экономизме. Однако, выражая до известной степени назревшие потребности, брошюра «Об агитации» не охватывала всего содержания работы, которую надлежало развернуть нашим ер цикл-демократическим организациям. А до какой степени необходимо было внести планомерность и сознательность в тот хаос и кустарничество, какие царили на местах, видно хотя бы из того, что не было ни одной более, или менее сильной группы, которая не стремилась бы объединить так или иначе развертывающееся вокруг нее движение. В этом отношении очень интересны воспоминания т. Виленского, который говорит, что та группа в Витебске, где он работал в 1893-1895 г.г., чувствуя, что ей не хватает связи с другими организациями, разослала товарищей по разным городам для ознакомления с постановкой работы. Товарищи поехали в Вильно, Минск, Могилев, Гомель, Киев, Кременчуг, Полтаву, Феодосию. В апреле 1897 г. товарищи снова съехались вместе. Произошло что-то вроде конференции, на заседание которой пригласили и приехавшего из-за границы 3. Гуревича.
«После докладов с мест, — говорит автор воспоминаний, — в которых каждый делился своими впечатлениями, решили формулировать краткую программу. Оживленную дискуссию вызвало название нашей, если не партии, то организации».
Сказав дальше о том, что организация отмежевалась от народившегося уже тогда экономизма, автор воспоминаний продолжает: «Само собой разумеется, что назвать нашу группу — «Партия» никто и не думал. Это была просто формулировка теоретических и практических итогов нашей подготовительной работы». Разве не тем же занималась и большая московская организация в 1894 и 1895 годах, когда, по словам М. Лядова, «на одном из своих заседаний возбудила вопрос о необходимости выпустить манифест с изложением основной точки зрения организации по главнейшим вопросам, чтобы этим манифестом раз навсегда закрепить политическую физиономию организации». «Инициаторы этой идеи,— говорит Лядов, — в самом факте издания манифеста видели первый шаг к созданию единой партии».
«Тогда эта идея была оставлена». Нужно было укрепить свою собственную московскую организацию, прежде чем мечтать о создании партии.
«Весной 95 года, после того как московская организация окрепла настолько, что, выдержав ряд провалов, продолжала функционировать и все расширяться, она снова подымает вопрос об издании манифеста. Но теперь она уже ставит вопрос иначе. Теперь она уже знает о самостоятельном существовании целого ряда организаций, работающих в других местах. Теперь, по ее мнению, было бы желательнее издать этот манифест не от имени одной организации, а от имени всех Наличных действующих организаций. Желательно, чтобы этот манифест был результатом коллективного опыта всех социал-демократов практиков. Поэтому необходимо, чтобы манифест был выработан на съезде. Но этот съезд не должен ограничиваться выработкой одного манифеста: он должен создать партию, а с этой целью нужно, чтобы он утвердил в качестве центральной организации одну какую-нибудь наиболее старую и опытную организацию».
«Чтобы осуществить на деле идею о съезде, москвичи командируют двух товарищей, чтобы те при помощи местных связей разыскали все действующие организации и связали их с Москвой».
Из воспоминаний т. Б. Л. Эйдельмана мы знаем, что такое ознакомление организаций друг с другом действительно происходило, что киевляне однажды выслушали даже до-
клад москвича, что они сами завязали с той же целью, как и москвичи, уже несколько позже связи с Петербургом, Иваново-Вознесенском; очень основательно обсуждали вопрос о делегации на съезд от известных им организаций, с какими у них были связи (Одесса, Харьков, Екатеринослав, Николаев). Но идея о съезде во второй половине 90-х годов уже положительно носилась в воздухе. Эту идею выдвигает группа «4-го листка», петербургская группа народовольцев, настолько далеко разошедшаяся со своими товарищами народовольцами, что своим предложением созвать съезд всех соц.-демократических организаций она вызывает протест всех еще оставшихся верными народовольческому знамени. По словам В. Махновца (Акимова), «листок № 4» группы народовольцев вышел весной 1896 года, а летом этого же года Н. К. Крупская[12] ездила на юг специально для того, чтобы столковаться с южанами о съезде. «Летом 1896 года я поехала в Киев, — говорит в своей статье т. Крупская, — чтобы столковаться об издании общей нелегальной газеты и о подготовке съезда партии. Я должна была повидать Веру Кржижановскую и Тучапского, но, заехав предварительно в Полтаву, я встретила там Тучапского, Румянцева, Аарона Лурье, Саммера. Обо всем столковались в Полтаве».
Таким образом идея съезда действительно носилась в воздухе. То обстоятельство, что киевлянам удалось практически осуществить эту идею, реализовать ее, так сказать, это объясняется стечением ряда благоприятных условий, о которых подробно говорит т. Эйдельман в своей работе. Но необходимо подчеркнуть, что вопрос об объединении всех соц.-демократических сил выдвигался уже давно и в особенности всякий раз, как какая-либо большая соц.-демократическая организация развивала свою, работу вглубь. Как мы видели, этот вопрос, правда, в зачаточной форме, стоял еще перед Брусневской организацией. Он в гораздо более оформленном виде стоял перед «Петербургским Союзом Борьбы» еще в 1894 году, когда Союз задумал издание своего органа. Тов. Ленин в своей книге «Что делать», рассказывая о периоде «Союза борьбы» 1894 г. в Петербурге, по этому поводу говорит следующее:
«При этом особенно важно установить тот, часто забываемый (и сравнительно мало известный) факт, что первые социал-демократы{2} этого периода, усердно занимаясь экономической агитацией (и вполне считаясь в этом отношении с действительно полезными указаниями тогда еще рукописной брошюры «Об агитации») — не только не считали ее единственной своей задачей, а напротив, с самого начала выдвигали и самые широкие исторические задачи русской социал-демократии вообще и задачу ниспровержения самодержавия в особенности». Тов. Ленин говорит далее о том, что в предполагавшемся и уже готовом к выпуску первом номере соц.-демократического органа «Рабочее Дело» (не следует смешивать его с «Рабочим Делом» экономистов), к сожалению, погибшим в руках жандармов, также обрисовывались эти исторические задачи, русских соц.-демократов. И само собой разумеется, что организация, для которой были ясны исторические задачи русской соц.-демократии, не могла не поставить разрешение этих задач иначе, как при помощи революционного движения рабочего класса, во главе которого стоит боевая его организация, революционная социалистическая партия. И мы знаем, что именно из среды деятелей «Петербургского Союза борьбы 1894-1895 г.г.» вышла наиболее яркая, наиболее выпуклая, наиболее научная формулировка как необходимости создания партии, так и способов разрешения всех тех основных задач, какие выдвигала тогда вся в высшей степени сложнейшая обстановка русской действительности.
Никто другой, а именно товарищ Ленин формулировал все эти вопросы и задачи в своей известной брошюре «Задачи русских социал-демократов». Брошюра эта, поистине, может быть названа настоящим манифестом нашей партии в эпоху первого съезда, ибо здесь неизмеримо полнее, неизмеримо глубже и научнее выражены задачи, какие предстояло разрешить русской соц. - демократии и в первую голову здесь наиболее отчетливо и ясно поставлен вопрос о необходимости создания классовой партии пролетариата. Написанная на основании опыта работы «Петербургского Союза 1894-1895 г.г.», она дышит, кроме необыкновенной силы теоретической мысли, еще и всем пылом и страстью и драматизмом настоящей, доподлинной борьбы пролетариата. Выдвигая идею создания
Комментарии к книге «К двадцатипятилетию первого съезда партии», Владимир Ильич Ленин
Всего 0 комментариев