«К двадцатипятилетию первого съезда партии»

О Польше и Западном крае говорить не приходится, — начало девяностых годов и там — время возникновения многочисленных соц.-демократических кружков и групп. И повсюду, в борьбе, происходившей между старой революционной идеологией, народнической и новой, социал-демократической, побеждала эта последняя. Выходило как-то так, что молодые люди, интеллигенты и рабочие, ходившие в кружки самообразования, организованные очень часто народниками, учились там, слушали своих учителей — народников, но стоило только появиться какому-нибудь стороннику учения Маркса или произойти какому-нибудь выдающемуся факту в рабочей жизни, как добрая половина (если не вся) молодежи переходила на сторону нового учения. Т. Мицкевич рассказывает, что первые нижегородские кружки конца восьмидесятых

годов были народнические. Но стоило появиться на нижегородском горизонте марксисту П. Н. Скворцову (1891 г.) как социал-демократическое течение стало господствующим и в Нижнем. Из нижегородского кружка Скворцова вышли, по словам С. И. Мицкевича, выдающиеся деятели соц.-демократы позднейшей эпохи — Ванеев, Сильвин, Мицкевич, Гольденберг, Владимирский. Кружок Григорьева и Кузнецова в Нижнем - Новгороде развил очень большую работу. Судя по документам, относящимся к этому кружку, можно утверждать, что кружок ставил себе задачи гораздо более обширные, выходящие за пределы чисто местной работы; у кружка были связи почти по всей Волге[5].

Под влиянием пропаганды П. Н. Скворцова возникли соц.-демократические кружки в г. Казани, — кружок Федосеева[6] (1888-1889 г.г.), а Федосеев затем уже, позже, высланный во Владимир, начал соц.-демократическую работу и здесь, попытавшись связаться с фабричными рабочими этого промышленного района. Из Казанского Федосеевского кружка вышел, например, известный затем деятель партии И. X. Лалаянц и его жена, Прасковья Ивановна Лалаянц; там же работал Санин — литератор и переводчик соц.-демократической немецкой литературы. В Самаре народовольческие кружки самообразования Д. П. Скляренко эволюционировали к марксизму с приездом туда в 1889 году В. И. Ульянова (Ленина): сам организатор кружков А. И. Скляренко из «вевиста»[7] (он называл себя до встречи с т. Лениным последователем экономиста-народника В. В.) превратился в марксиста, а за ним, конечно, последовали и его ученики. В Пензе возникает кружок Теплова, в Воронеже — кружок Н. А. Ряховского, в Туле — Хинчука; в Калуге — кружки Доброхотовых, Авилова и др. в начале 90-х годов; в Твери, в середине 90-х годов, работает член Петербургского Союза Борьбы — Зиновьев, в Иваново-Вознесенском районе (сначала в Орехове-Зуеве и Иванове, а затем в Кохме) — рабочие Семенников, Талантов и другие.

На Урале возникновение первых социал-демократических кружков относится также к началу 90-х годов. (Между прочим, кружок Точисского, одного из соц.-демократов, работавшего в Петербурге в период между группой Благоева и Бруснева в 1889 г.).

Что касается юга, то здесь социал-демократическое движение и первые кружки самообразования возникают в некоторых городах еще в конце восьмидесятых годов, например в Киеве. Там еще в 1887 году работал соц.-демократ Абрамович и из его кружка остались рабочие, бывшие членами кружков, где работали товарищи, подготовлявшие первый съезд Р.С. Д.-Р.П. В- Одессе из народнических кружков возникают первые марксистские кружки в конце 80-х и начале 90-х годов. Д. Б. Рязанов (Гольдендах), бывший крестным отцом первых соц.-демократических кружков в Одессе, определенно заявлял о себе на допросах, как о стороннике доктрины научного социализма[8]. «По своим убеждениям, заявил Д. Б. Рязанов, «причисляю себя к научным социалистам, учение которых заключается в признании невозможности улучшения общественных отношений, как только посредством изменения экономических отношений, образующих по их мнению базис всех общественных отношений». За ним шли кружки Ю. М. Стеклова и Г. В. Цыперовича[9]. После разгрома этих кружков работа не остановилась и как это видно из воспоминаний Даргольцев, помещаемых в нашем сборнике, действовали многочисленные кружки сначала среди ремесленников, а затем и среди фабрично-заводского пролетариата. Другой крупнейший промышленный центр юга, — Екатеринослав, перешел к соц.-демократическим кружкам тоже в конце 80-х годов[10]. В 1889 году врач Тейтельбаум начал там соц.-демократическую пропаганду. В начале девяностых годов в Екатеринославе действовали соц.-демократические кружки самообразования, в которых принимали участие Лейбов, Лейтейзен (Линдов), Фрейдель, Вульфович, Мандельштам Григорий, Винокуров и другие. В 1892 г. этим кружкам удалось завязать связи с рабочими, а в 1893 году уже действовал рабочий кружок на Брянском заводе. В 1893

же году Точисский уезжает в Харьков и, надо думать, там продолжает работу, начатую Ю. Д. Мельниковым и В. Д. Перазичем (Солодухой). Из Одессы соц.-демократическое движение распространяется в соседние города — Елисаветград, Кременчуг, Николаев. В Николаеве в 1897 году образуется своя самостоятельная организация, а в Екатеринослав, Елисаветград, Кременчуг и Полтаву в середине 90-х годов попадают товарищи, высланные царским правительством из Вильно, Витебска, Минска и Гомеля. На Кавказе соц.-демо-кратические кружки возникают в начале 90-х годов из кружков самообразования в Тифлисе, затем в Баку' и других пунктах. В середине 90-х годов на Кавказе появляется возможность для соц.-демократов (Н. Жордания) использовать даже легальную грузинскую газету «Квали»[11].

О развитии соц.-демократического движения в Вильне и о связях виленских соц.-демократов с общероссийским движением говорить не приходится: достаточно вспомнить брошюру «Об агитации» Кремера и Мартова и ту роль, какую идеи, развиваемые в ней, играли в определенный момент движения девяностых годов.

Из работы т. Эйдельмана о первом съезде Р.С.-Д.Р.П. видно, как Киев становился идейным центром соц.-демократического движения на юге. Но отсюда было бы неправильно заключать, что другие соц.-демократические организации не делали попыток выйти из узких рамок своей организации одного города. В середине и особенно в конце 90-х годов почти все крупнейшие соц.-демократические организации пытались развить свою работу и в глубь и в ширь и, завязавши связи с родственными организациями других ближайших городов, превратиться в более или менее крупный центр целой области или района. Это делали Петербург и Москва, когда организаторы группы Бруснева ставили своей задачей связать Москву и Петербург и затем связаться с Киевом, Тулой, Ригой, Ревелем, Нижним; это делала затем позже Москва, связавшись с Иваново-Вознесенском, Ореховым, Костромой, Тверью. Эти же задачи ставила и разрешала Виленская соц.-деыократическая группа, которая, впрочем, была связана не

только с ближайшими городами и местечками, но и с русскими крупнейшими городами, — с Петербургом, Харьковом (оттуда приезжали в Вильно, по словам Ю. Мартова, Л. Б. Файнберг, Е. Левин, А. П. Лурье), Киевом (через Я. М. Ляховского), Одессой (откуда наезжал Копельзон и куда направилась для работы П. О. Гордон). Из воспоминаний Даргольца видно, что и Одесская соц.-демократическая Организация пыталась завязать связи с иногородними соц.-демократическими организациями и превратиться в центр одной большой соц.-демократической организации целого района. «Решаем расширить, — говорит Даргольц, — свою базу работы, как в Одессе, так и в других городах юга, путем создания, где их нет, соц.-демократических групп и их объединения в одну общую. Для этой цели командируем Гринштейна в Николаев, Кременчуг, Кудельмана — в Екатеринослав, меня — в Елисаветград. Каждый из нас наделяется литературой и определенными заданиями. Вскоре посылается Фрида Липовецкая с литературой для передачи в Екатеринослав Кудельману». Связаться с другими городами пытался и Николаев. Рабочее движение в середине девяностых годов разрослось настолько, что даже анахронизмом становился отдельный кружок изолированных от всего мира соц.-демократов, которые варятся в собственном соку. Требовались более широкие рамки организации, чем рамки только одной какой-либо группы одного города. Все, — и экономическое развитие страны с расширяющимся рабочим движением, и беспомощность отдельной Организации поставить работу на прочные ноги, и естественный обмен людьми, случайно или по воле жандармов переселявшихся из одного города в другой, и необходимость действовать по общему плану против общего врага, у которого как раз сильной стороной и был этот план, эта система и аппарат для борьбы с соц.-демократами, — все заставляло подумать об объединении разрозненных сил. Наконец, и это самое главное, и в идейном отношении еще не было того единства, которое только и делает непобедимой армию пролетариата. Потребность в таком единстве и согласованности действий стала чувствоваться уже в середине девяностых годов везде, где только соц.-демократическое-движение принимало более или менее широкий размах. А уже в первой половине девяностых годов оно во многих