«Бытовое насилие в истории российской повседневности (XI-XXI вв.)»

Повседневность и обыденность насилия в социальной жизни: гендерный аспект

Насилие — древнейший и один из самых простых способов разрешения социальных конфликтов. Вся социальная история — это череда насильственных действий, которые можно разделить на физические (порабощение и уничтожение), политические (доминирование одних социальных групп над другими) и экономические (обмен, прежде всего неравный).^[1]

Неизбывность насилия как способа разрешения конфликтов заставляет современных исследователей пристально изучать с позиции этнических, ценностных и правовых норм идеологические и моральные принципы взаимодействия людей:^[2] исследуя эти явления, специалисты в области социальных наук пытаются найти истоки побуждений к насильственным действиям. Анализ этих взаимодействий убеждает, что в основе любого насилия всегда остаются стремление к господству/ доминированию, борьба за жизненные ресурсы или власть.

В современном обществе таким устремлениям и борьбе стараются придать легитимность, и культурное поле даст для этого нужное основание. Культурное насилие придаст прямому насилию условно-приемлемую, как бы «законную» форму, отчего насилие может восприниматься как справедливое наказание или необходимое средство в достижении цели, решении возникающих проблем.^[3] Психологическим механизмом внедрения культурного насилия в массовое сознание считают интсрио- ризацию (букв. — переход извне внутрь) — усвоение информации, знаний, ролей, ценностных предпочтений, формирование внутренних структур человеческой психики через влияние внешней социальной деятельности.^[4] Живя и действуя в рамках своей культуры, индивид привыкает к допустимым в ней, разрешенным проявлениям насилия, и из поколения в поколение сохраняется тенденция передачи такого рода информации.

В отношении гендерного аспекта насилия все ученые сходятся на том, что его черты и составляющие интсриоризированы, кажутся обыденными и привычными именно потому, что выглядят непреодолимыми в течение тысячелетий. Гендерный аспект насилия — физические, политические, экономические действия, нарушающие права человека определенного пола. Под гендером в данном исследовании понимается система отношений, которая является основой стратификации общества по признаку иола. Как фундаментальная составляющая социальных связей гендер предстает во все эпохи создающим, подтверждающим и воспроизводящим представление о «мужском» и «женском», о норме и допустимых отклонениях в поведении мужчин и женщин, позволяя наделять властью одних (как правило, мужчин) и субординировать других (чаще всего женщин и сексуальные меньшинства).

Рассмотрение гендерных отношений и связей, гендерного аспекта истории насилия, которому посвящена эта книга очерков, предпринято с целью обратить внимание на то, что носителями основного ресурса насильственных действий являются сейчас и всегда, на протяжении веков, мужчины. Они сами могли быть жертвами эскалации насильственных настроений и агрессии (особенно в возрастных группах, не достигших зрелого возраста), однако именно мужчинам культуры всех народов если не предписывали, то разрешали проявлять агрессивность, в том числе и в особенности по отношению к таким виктимизирован- ным группам, как женщины, дети, люди нетрадиционной сексуальной ориентации.

Вот почему анализ истории насилия с позиций специалиста по женской и гендерной истории особенно важен. Чтобы бороться с гендерным насилием, надо признать саму проблему, осознать ее причины и следствия, открыто г оворить о ней. Не случайно в принятой в 1993 г. Декларации Генеральной Ассамблеи OOII «Об искоренении насилия над женщинами» дано определение гендерного насилия. Согласно статье 1-й этого документа, под ним подразумевается «любой акт насилия, совершаемого по гендерному признаку, который наносит или может нанести физический, сексуальный или психологический урон или причинить страдания, включая угрозы таких действий, как при- нуждснис или произвольное лишение свободы, будь то в общественной или частной жизни».

Между принятием этой Декларации и теми событиями, которые анализируются в данной книге очерков, лежит подчас огромная дистанция. Однако гендерное насилие в современной России не изжито, эскалация его форм, иногда трансформированных, иногда старых, продолжается.

Предлагаемые вниманию читателя материалы деконструируют повседневные практики насилия на протяжении тысячелетней истории России и дают повод задуматься над устойчивостью форм агрессии и объектов ее применения.

Наталья Пушкарева, ответственный редактор и составитель

Наталья Пушкарева

Позорящие наказания для женщин: истоки и последствия гендерной асимметрии в русском традиционном и писаном праве

«По деревенской улице <...> с диким воем двигается странная процессия. К передку телеги привязана веревкой за руки маленькая, совершенно нагая женщина. Все тело сс в синих и багровых пятнах, грудь рассечена. Должно быть, но животу женщины долго били поленом, а может, гоптали его ногами в сапогах — живот чудовищно вспух и страшно посинел <...> А на телеге стоит высокий мужик, в белой рубахе <...> в одной руке он держит вожжи, в другой — кнут и методически хлещет им раз по спине лошади и раз по телу маленькой женщины. Сзади телеги и женщины, привязанной к ней, валом валит толпа...»^[5] В отрывке представлено описание «вывода» — истязания женщины за супружескую неверность, которое потрясло 23-лстпсго Максима Горького. Описанные им события случились в июле 1891 г. в деревне Кандыбовке Херсонской губернии, то есть это позорящее наказание для женщин бытовало всего 110—115 лет назад на Юге России.

Каковы истоки и пределы жестокости норм обычного и писаного русского права по отношению к женщинам? Как и когда возникла практика применения позорящих наказаний для женщин, под влиянием каких правовых источников? Какие цели могло преследовать подобное наказание и какие последствия имело для униженной позором женщины? Как долго существовало? В чем своеобразие русской риторики позорящего, гендерно-окрашенного насилия в отношении проступков,

связанных с женским телом?^[6] К этой теме уже обращались российские антропологи,^[7] но далеко не все аспекты этой ее оказались поднятыми.

Неверность, как и честь, — понятие отнюдь не гендерно-нейтральное, оно обрело гендерную окраску вместе с возникновением гендерной асимметрии, после формирования социального неравенства, поскольку гендерное неравенство исторически было первой формой социальной депривации. При этом понятие мужской чести многие годы и даже столетия лишь постепенно впитывало в себя идею верности избраннице (в отношении незарегистрированных брачных отношений это происходило особенно долго, и даже в современном общественном мнении понятие мужской, в том числе супружеской, верности слабо коррелирует с представлениями о мужской чести, оставаясь весьма амбивалентным и многозначным).

Иное дело — честь женская. Как понятие, оно весьма рано обрело гендерную окраску, и но сей день (если быть точными) женская честь воспринимается именно как соблюдение целомудрия девушкой и супружеской верности замужней женщиной. Любой собеседник, даже не будучи историком, скажет, что нарушение целомудрия и адюльтер для русской женщины — всегда «сором»,