«Однажды в Калиновке, или Призрак интерната»

Коути Катя. Однажды в Калиновке, или Призрак Интерната

Аннотация:

Кристине Метелкиной, ученице музыкальной школы-интерната им. Глюка,

несказанно везет на мужчин. В нее влюбились сразу двое - таинственный

Призрак, обитающий в подземельях школы, и юный Рауль, спонсор из Москвы.

На ком Кристина остановит свой выбор? И что за тайны скрываются в

подземельях? И почему Призрак носит маску? И как можно объяснить жестами

про кражу коровы?... На все эти вопросы, кроме разве что последнего, вы

получите ответ, прочитав роман.

Посвящается Сансет, крестной матери моей героини

В калиновской музыкальной школе-интернате им. Глюка царило радостное

оживление, вызванное постановкой оперы "Евгений Онегин" в актовом зале этим

вечером. Любой, кто распахивал тяжелые двойные двери - что было своеобразным

подвигом, ибо пружины давно проржавели, а завхоз украл смазку, - и вступал в

вестибюль, сразу окунался в атмосферу праздника. Вернее, в атмосферу

организованного праздничного мероприятия, согласованного со школьной

администрацией.

Когда вы попадете в вестибюль и минуете старушку-вахтершу, которая, подкрутив

слуховой аппарат на полную мощность, смотрит фильм с Чарли Чаплином, то перед

вашими глазами предстанет огромная лестница, с мраморными ступенями и

причудливыми медными перилами, отполированными до блеска невольной лаской тысяч

рук. Откуда такая лестница в школе-интернате города Калиновка Воронежской

области? О, но ведь сама школа - это не просто серый параллелепипед, порожденный

унылой фантазией архитектора-конформиста, а настоящая усадьба!

Да-да, до революции здание было дворянским гнездом то ли баронов, то ли князей,

чьи имена затерялись в иммиграционных книгах Эллис Айленда. Торжествующий

пролетариат вернул усадьбу народу, который за несколько десятков лет успел

спилить старинный сад, разобрать барскую конюшню, чтобы построить колхозный

коровник, и устроить сессию ликбеза на заборе. После, когда усадьба была

передана школе-интернату им. Глюка, здание отремонтировали, будуар прежней

владелицы переоборудовали в раздевалку, бальную залу - в класс для занятий

балетом, большую гостиную - в спальню для воспитанников. О прежних днях

напоминала лишь парадная лестница, да актовый зал, ранее крепостной театр, да

еще пара строений. Но как бы его не калечили, здание все равно было окутано

аурой величия и строгой торжественности. Ее нужно лишь почувствовать - это

одновременно и просто, и почти недосягаемо. Пройдемте же по лестнице, стараясь

не обращать внимания на растрескавшийся мрамор - ведь мы приличные люди и не

должны задирать нос. В конце концов, эта лестница - гордость школьной

администрации (и вместе с тем сущее наказание для воспитанников, которым

приходится драить ее в рамках трудового обучения). Миновав лестницу, мы

оказываемся в полутемном коридоре и после недолгих блужданий попадаем в актовый

зал. Дверь туда нужно открывать мало помалу. Если вы резко откроете дверь, то

все эти децибелы, как шрапнель, вопьются в ваши барабанные перепонки, и до конца

дней вы будете приветствовать друзей словам "Ась?" Вот мы вошли в актовый зал,

растворившись среди снующих туда-сюда людей, и взглянули на сцену, обрамленную

перештопанными шторами.

И представление началось...

***

- О Боже мой, у меня сейчас голова просто взорвется! - тихо взмолилась Кристина

Метелкина, совершая пируэт и одновременно ненавязчиво зажимая уши.

- Она воет, как сирена во время воздушного налета. Я слышала такое в фильме про

войну, - вторила ей Мег Жири.

Вообще-то, верную подругу Кристины звали Рита, но она отзывалась исключительно

на "Мег", потому что так романтичней. И фамилия у нее была не Жири, но Мег и ее

мама, преподавательница балета, решили оставить только первые два слога от своей

настоящей фамилии. Нет, в ней самой не было ничего крамольного, но Господь

наказал их известным однофамильцем.

Мег и Кристина, а так же остальные девушки из выпускного класса, были массовкой

на предстоящей премьере. Им достались скромные роли крепостных девушек, которым

помещица поручила петь, дабы их "лукавые уста" не касались господских ягод

("Наверняка они натырили ягоды в карманы", говорила практичная Мег). Продолжая

дело Лариной, Антонина Жири придумала для девушек еще и танец, так что им

приходилось одновременно и петь, и выделывать замысловатые па. ("Говорю вам,

ягоды можно тырить даже так", не сдавалась Мег).

В тот день в актовом зале царила привычная суматоха. Кто-то не дошил чье-то

платье. Кто-то украл чьи-то туфли, чтобы пойти на дискотеку. Преподаватель

музыки отчитывал флейтиста - тот вместо бессмертной музыки Петра Ильича

наигрывал что-то из Раммштайна. Антонина Жири, прямая и высокая, одетая в черное

"старорежимное" платье, орала на балерин. А выпускницы интерната порхали по

сцене, наступали друг другу на сарафаны, хлестали друг друга косами -

разумеется, не нарочно - и пытались игнорировать вопли, доносившиеся из левого

угла зала.

Ибо там репетировала Карлыгаш Гуидичелевна.

Эта славная женщина работала завучем по воспитательной работе. Что именно

входило в ее обязанности, никто не знал. Зато про нее совершенно точно было

известно две вещи. Во-первых, у нее была сногсшибательная протекция в областной

администрации. Во-вторых, она ОЧЕНЬ любила петь.

Этим вечером она исполняла партию Татьяны, хотя, согласно общему невысказанному

мнению, по возрасту ей подходила роль няни. Карлыгаш Гуидичелевна, уроженица

южноказахстанской области, обладала дивным голосом, особенно если слушать его в

записи, поставив магнитофон на Mute. После воспитательных бесед с завучем,

воспитанники шли к отоларингологу. Если она пела в зале, стекла начинали мелко

дрожать. Если она пела на улице, птицы падали замертво.

Но никто не смел возразить Карлыгаш Гуидичелевне, ибо у нее была

сногсшибательная протекция в областной администрации.

Я вам пишууууУУУУ - чего же боле?!!!!!!

Что я (!!!!) могу ЕЩЕ сказаааать!!!

- Браво, браво, Карлыгаш Гуидичелевна! - агрессивную песнь Татьяны вдруг

прервали аплодисменты. Полуэкт Иванович, директор школы, подошел к сцене и

послал примадонне кисло-сладкую улыбку. За директором следовали два немолодых

представительных мужчины - один из них приветливо улыбнулся и подмигнул

воспитанникам, другой лишь поджал губы. Впрочем, оба имели весьма деловой вид.

- Ну что, господа-товарищи, сколько месяцев вся школа болтала о моем якобы уходе

на пенсию? - директор обвел всю честную компанию приятельским взглядом. - В

общем, считайте это подарком к Новому Году. Я действительно ухожу на пенсию и

уезжаю в Австралию - говорят, там климат получше, чем у нас в Воронежской

области. И коалы повсюду скачут, лови не хочу. А мое место займут господа

Андреев и Фирмович - прошу любить и жаловать.

Новые директора неуверенно помахали руками, оказавшись в кольце любопытных

взглядов. Пока Полуэкт Иванович знакомил директоров с официальными лицами школы,

не исключая и Антонину Жири с Карлыгаш Гуидичелевной, присутствующие разбились

на группки и зашептались.

- Ага, в Австралию он собрался. А нас который месяц одной перловкой кормят,

поневоле задумаешься куда...

- Два директора? А бюджет, между прочем, не резиновый...