«13 странных историй о любви и смерти»

Ден Ковач

13 странных историй о любви и смерти

Она шепчет что-то в свой телефон

Бледно-печальная, странно одетая.

Она ждет, что он обнимет ее за плечи,

Но он, к сожалению, не знает этого

Его бабочки не летают в Бруклин,

Ее кошки не заходят в Манхэттен

Возьми для нее мокиято без сахара

Только молчи, что это я тебе посоветовал.

1. Её сердце

Все они были похожи на маленькие сердца. Не такие, как в детских книжках. Нет. Почти настоящие. Но без крови, конечно. Мы же не в мясной лавке.

Сердца росли на небольшом дереве, прямо на её подоконнике. Окно выходило на шумную четырнадцатую стрит и не открывалось с прошлого августа. Кто подарил ей это сердечное дерево в скромной керамике цвета пепла, она и не помнила. Она ведь была очень странной девушкой, я разве не говорил?

Она работала в кофейне на девятой авеню, недалеко от Пейн Стейшн. Высокие серые потолки, узкие двери, хороший кофе и немного свежих пирожных в стеклянной витрине, их каждое утро привозил пожилой мексиканец на своем старом Шевроле Экспресс. Ну, знаешь, такой обыкновенный непримечательный серый фургончик, вечный спутник пожилых мексиканцев.

Она открывала кофейню утром, в семь и закрывала около пяти, вечером. Когда обитатели офисов перетекали из своих стеклянно-серых опенспейсов в тесные вагоны нью-йоркской подземки. Каждый день одинаков, каждый вторник похож на четверг, а понедельник не отличить от среды. Да, у всех нас такие истории. Правда?

Кстати, она не помнила истории большинства вещей, которые её окружали.

Ден Ковач

13 странных историй о любви и смерти

Она шепчет что-то в свой телефон

Бледно-печальная, странно одетая.

Она ждет, что он обнимет ее за плечи,

Но он, к сожалению, не знает этого

Его бабочки не летают в Бруклин,

Ее кошки не заходят в Манхэттен

Возьми для нее мокиято без сахара

Только молчи, что это я тебе посоветовал.

1. Её сердце

Все они были похожи на маленькие сердца. Не такие, как в детских книжках. Нет. Почти настоящие. Но без крови, конечно. Мы же не в мясной лавке.

Сердца росли на небольшом дереве, прямо на её подоконнике. Окно выходило на шумную четырнадцатую стрит и не открывалось с прошлого августа. Кто подарил ей это сердечное дерево в скромной керамике цвета пепла, она и не помнила. Она ведь была очень странной девушкой, я разве не говорил?

Она работала в кофейне на девятой авеню, недалеко от Пейн Стейшн. Высокие серые потолки, узкие двери, хороший кофе и немного свежих пирожных в стеклянной витрине, их каждое утро привозил пожилой мексиканец на своем старом Шевроле Экспресс. Ну, знаешь, такой обыкновенный непримечательный серый фургончик, вечный спутник пожилых мексиканцев.

Она открывала кофейню утром, в семь и закрывала около пяти, вечером. Когда обитатели офисов перетекали из своих стеклянно-серых опенспейсов в тесные вагоны нью-йоркской подземки. Каждый день одинаков, каждый вторник похож на четверг, а понедельник не отличить от среды. Да, у всех нас такие истории. Правда?

Кстати, она не помнила истории большинства вещей, которые её окружали.