«Вместе с тобой»

Мастер запечатлел венценосных супругов в полный рост. Королева стояла за креслом, в котором сидел его отец. Её тонкие руки спокойно лежали на его расслабленных плечах. На красивых лицах застыли лёгкие счастливые улыбки, в глазах горел огонь любви. У ног королевы лежал устрашающих размеров серо-голубой пёс. Губы принца изогнулись в лёгкой улыбке – он помнил его…

Художник обладал недюжинным талантом. Казалось, вот сейчас королева сойдёт с холста и обнимет сына тёплыми мягкими руками, прижмётся полными губами к его лбу в родительском поцелуе, окутает его своим ароматом…

Как всегда, Ричард не мог заставить себя отвернуться и отойти от портрета. Ему рассказывали много раз, какой была его мать. Но, почему–то принцу всегда казалось, ни один рассказ не мог описать её и близко к оригиналу. Только она, самая удивительная женщина, делала его сложного, властного отца счастливым… Ричард никогда не видел его с такой улыбкой, как на портрете. У короля было много женщин за последние двадцать лет, но ни одной из них он не улыбался так, ни одну не захотел сделать своей супругой и королевой… Малый трон всегда стоял пустым рядом с троном короля. Её место так никто и не занял.

– Здравствуй, мой мальчик, – властный голос его величества вернул Ричарда в реальность, оторвав от разглядывания портрета.

Фернан стремительно подошёл к сыну и, обняв, притянул к себе.

– Ты так на неё похож… и не только внешне, – отстранив от себя наследника, король словно ощупывал взглядом красивое лицо, – Когда ты едешь?

– Думаю, завтра на рассвете, если ты не возражаешь.

Король не хотел отпускать от себя сына. Разлуку с ним Фернан всегда переносил с большим трудом. А от этого страдали все обитатели Эрителла.

– Не хочу, чтобы ты уезжал. Ты же знаешь, мне это не нравится!

– Отец, я слишком давно не видел Нэвила. Я соскучился. Я быстро, обещаю, – голос принца звучал спокойно и настойчиво.

– Хорошо, – недовольно согласился король, – Только не задерживайся. Нам надо выбрать тебе невесту. Вон, портретов сколько понаприсылали. Скоро начнут сами во дворец ломиться, – довольно хмыкнул, открыто любуясь красивым сыном.

От последнего высказывания у Ричарда свело челюсти, и он брезгливо поморщился.