«Про Лису (Сборник)»

Она щелкнула зажигалкой, глубоко затянулась, и лишь в том, как резко выдохнула дым, стало заметно ее раздражение.

— Боишься остаться без работы? — спросила сердито, легко откинувшись на спинку стула, отчего тень на лице стала еще гуще.

— Не боюсь, — он спрятал сигареты назад, в карман, и точно так же откинулся на спинку стула. — В самом крайнем случае стану давать уроки. Но, думаю, так далеко не зайдет. Хорошие аккомпаниаторы на дороге не валяются. Вопрос, с чем ты останешься, если голос пропадет?

Она долго не отвечала. Медленно курила и придирчиво разглядывала енота, развалившегося под нарисованным деревом. И как это она раньше не замечала его… нерадивости? Лишнего шага не сделает…

— Тебе не придется долго ждать ответа на свой вопрос, — сказала Лиса еноту. Потушила в пепельнице окурок с отпечатком яркой помады неопределенного цвета. Стянула перчатку. И помахала перед носом Пианиста длинными тонкими пальцами с дорогим маникюром. На безымянном красовался перстень с изумрудом.

Он перехватил ее ладонь и долгим задумчивым взглядом стал изучать кольцо. Изумруд был внушительным почти до неприличия. И как только перчатку натянула? На лице Пианиста ничего не дрогнуло. Напротив, кажется, он даже развеселился. Потом медленно перевернул ее ладонь, легко, совсем невесомо поцеловал кисть и отпустил.

— Все-таки крепость не выдержала осады и пала? — спросил он небрежно.

— Еще не знаю, — легко рассмеялась она и теперь сама смотрела на камень, посверкивающий в солнечных лучах. — Он говорит, что не намерен больше ждать, и требует немедленного ответа. Но ты же не можешь не понимать, что я буду последней дурой, если не воспользуюсь этой возможностью.

— Во всяком случае, с твоей стороны это будет чрезвычайно неразумно. Станешь теперь петь исключительно для услаждения слуха его титулованных друзей. И в кои-то веки сядешь за рояль — хоть ноты вспомнишь. Или он купит тебе нового аккомпаниатора?

— Какого черта ты все время прячешь сигареты? — Лиса вновь надела перчатку и, облокотившись на стол, не мигая, смотрела ему прямо в глаза. — Да, он купит мне нового аккомпаниатора, и, может, даже не одного. Да, я буду петь его многочисленным титулованным друзьям. И да, мне придется покинуть сцену.

Если бы хоть одна живая душа помогла ей понять, кому она сейчас все объясняла: Пианисту, себе или беззастенчиво подслушивающему их разговор еноту!