«Три апельсина»

— Ну, уж нет! — воскликнул король. — Я готов прозакладывать его голову, что он никогда не солжет.

— А я готов прозакладывать свою голову, — в запальчивости закричал главный министр, — что в первую же субботу он вас обманет!

— Хорошо, — сказал король, — если он обманет, я прикажу отрубить голову пастуху, а если не обманет, палач отрубит голову тебе.

Министр прикусил язык, но было уже поздно. Принялся он думать, как заставить Массаро Правду сказать неправду. Но чем больше думал, тем меньше мог придумать. До субботы оставалось всего три дня, и министр почувствовал, что голова его не так уж крепко держится на плечах.

В четверг утром жена министра спросила мужа:

— Что с тобой приключилось, чем ты так озабочен?

— Оставь меня в покое, — заворчал муж. — Не хватает только, чтобы я советовался с женой о государственных делах.

Но если уж женщину разберет любопытство, она не успокоится, пока не выведает все, что ей нужно. Не прошло и часу, как главный министр рассказал своей жене о споре с королем.

— Только и всего!? — сказала жена. — Не беспокойся, я сделаю так, что твоя голова будет цела.

И она принялась наряжаться. Надела атласное платье с кружевами, на шею — жемчужное ожерелье, на запястья — браслеты, на пальцы — кольца. Потом села в карету и поехала в горы. Доехала до горного пастбища и увидела Массаро Правду с королевским стадом.

Тут она вышла из кареты и помахала ему кружевным платком. Пастух так и разинул рот — никогда еще он не видел таких разряженных и красивых дам.

— Ах, как здесь хорошо, — заговорила самым нежным голосом жена министра, — так хорошо, что я готова от радости расцеловать всех на свете.

— Так поцелуйте меня, ваше сияние. За один ваш поцелуй я отдам что угодно.

— Отдай эту козочку. Мне давно хотелось иметь такую.

— Э, — сказал Массаро Правда, — вот этого-то я и не могу! Попросите что-нибудь другое.

— Ну, тогда ягненочка.

— Давайте договоримся, ваше ослепительство, — сказал Массаро Правда, — я отдам все, кроме козы, ягненка, барана да рыжей коровы. Скотина не моя, — значит, нечего об этом и толковать.

— Ну и что же! Мало ли в горах крутых обрывов и глубоких ущелий, — принялась уговаривать его жена министра. — Ягненок всегда может оступиться.

— Так ведь он не оступился, — возразил озадаченный Массаро.