«Книги и кровь»

Илья Вязников

Книги и кровь

Любить свою работу это нормально, ведь так? Это как любить самого себя, любить дышать, есть, спать. К счастью, я не отношу себя к тому классу индивидуумов, которые недовольны своей рабочей долей. Я работаю в библиотеке, Второй областной в центре города напротив столетнего кинотеатра. Это не большое здание, два этажа, я бы даже назвал его особняком, не будь оно вытянуто до неприличия, словно гроб из красного кирпича, в глубину двора. Служу я на абонементе, не сказать, что работа пыльная, хотя нет, она как раз пыльная и есть.

Сестра моя Клара, трепетная и бледная особа тут же за соседним столом, провожает печальным взглядом читателей, как бы пытаясь внушить им мысль, что её место совсем не здесь и вообще это не её затея (что правда). Её пасынок Андерс с квадратной челюстью почившего отца и в дедушкином свитере цвета смеси кирпича и разлившегося по столу бокала бордо восседает в периодике, отгороженной от нас стеклянной стеной. Обычным его занятием является воздействовать на нервы, стоя над душой и притворяясь, что он якобы перекладывает книги (особо умилительно он изображает, как усердно ищет и наконец-то в поту и мучениях находит какое-то особо ценное место в книге, напрягая высокий лоб и убирая с него этот проклятый непослушный локон). Андерс мне не нравится, поэтому наше общение, кроме семейных обедов, ограничивается кивками по утрам и неловким топтанием у туалета. Его сестра Камила более приятное, хоть и кровожадное существо. Эта девчонка предпочитает розовое каре, лимонное худи и устремлённые в неизвестные дали стрелки на глазах. Рабочие часы она обычно проводит в гардеробе или у стойки регистрации, изредка применяя на свежих читателях старенький фотоаппарат со вспышкой, который я ей когда-то давно подарил на именины.

Рабочий день официально начинает с того, что Артур, мой с Кларой уважаемый отец и хранитель ценностей клана, расчесав густую серую бороду и надев неизменные чёрные очки и широкополую шляпу, открывает тяжёлые входные двери своим ржавым ключом. Он смотрит через окошко в двери на улицу, проверяет, точно ли открыл дверь и идёт капать нам на мозги. К этому времени я обычно уже на месте и либо изображаю бумажную работу, либо чищу ногти.

– Стеф, Клара, помните какой сегодня день? – спросил отец, изучая собранный мною стеллаж в духе с Толстого по нитке.

– Вторник, папа, – выдыхает вселенскую скорбь Клара, поправляя макияж.