«Особенности национальной рыбалки в постапокалиптический период»

Особенности национальной рыбалки в постапокалиптический период (fb2) - Особенности национальной рыбалки в постапокалиптический период [Законченный фанфик с сайта cruzworlds] (Эпоха мертвых) 47K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Святослав Матраскин

Святослав Matraskin

Особенности национальной рыбалки в постапокалиптический период

Рассказ из цикла «Эпоха мёртвых»

Молчуна нашли последним. Грязный, обделавшийся, он лежал в трансформаторной будке и подыхал от жажды. Амбал с Лысым ехали на покемоне и заметили скопление зомбаков около одинокой будки. Тормознули, глянули в тепловизор: вроде есть кто-то живой. Лысый дал команду на выход, Амбал залез в самодельную башенку, почистил сколько смог из ПКМ, стараясь не задеть будку, Лысый подогнал покемона задом к дверце, два звена по пять бойцов выбрались из машины, быстро почистили оставшихся, накинули трос, Амбал дал вперед и вырвал запертую изнутри дверь, достали полубессознательное тело, загрузились обратно. Тело пахло, молчало, но дышало. Система, глюкоза, быстрый осмотр, по прибытии на базу передали порозовевшего мужика санитарам, вымыли, подлечили, и Молчун начал вливаться в коллектив.

Полковник Серов с оригинальным позывным «Батя» посетил спасенного в госпитале, спасенный тихо смотрел в потолок, на окружающее не реагировал. Батя потоптался у кровати, положил на тумбочку апельсин, и, пожелав скорейшего выздоровления, удалился. На вечернем совещании приняли решение прекратить поиск выживших: Молчун был единственным спасенным за последние две недели.

Поправившийся Молчун был осмотрен штатным отрядным психологом, капитаном Белобородько, вердикт был прост: посттравматический шок и глубокая психологическая травма, короче, к строевой не годен. Молчуна определили в хозблок. Язвительные дамы из хозблока поначалу пытались подтрунивать на новеньким. Все оказалось тщетно, Молчун просто не реагировал, таскал баки с помоями в свинарник, убирал навоз, колол дрова, делал все аккуратно, за собой всегда прибирал. Единственное, что вызывало его интерес – это псарня. Когда сводный отряд МЧС, ОМОНа и СОБРа эвакуировался из Города, хозяйственный Батя вывез все, включая кондиционеры, пожарные щиты, водолазный компрессор и питомник служебных собак. Заняв военный городок бывшего полка ПВО, сводный отряд приступил к рытью обводного рва от речки Медведицы, и за две недели военный городок превратился в остров, благо строительной техники было в достатке. Решив проблему случайных зомби, отряд приступил к созданию системы эшелонированной обороны, раннего оповещения и набиванию защечных мешков. Если Батя был хозяйственным командиром, то его зам по АХЧ ст. прапорщик Зиятдинов был хомяком 86-го уровня. Он сформировал трофейную команду из двух покемонов по взводу бойцов в каждом для охраны, БТР с разведкой для усиления и колонны из шести тентованных Уралов с отделением вооруженных ополченцев-грузчиков в каждом. Параллельно велся свободный поиск выживших. Однажды разведчики на БТР взяли с собой в рейд служебную овчарку, собака почуяла морфа за два квартала, что предотвратило лишние жертвы — монстра сняли из КПВТ. После этого случая, кроме выживших людей, стали искать и собак. Из одного рейда привезли двух девочек алабаек. Посмотрев на изможденных щенят, старший по питомнику рыжий сержант по кличке Ганс вынес однозначный вердикт: сдохнут. Но собачки выжили, их буквально выходил Молчун. Непонятно, какие струны в его душе задели собаки, но ходил он за ними, как за своими детками, кормил из бутылочки, мыл, вычесывал, и даже, невиданное дело, дал им клички. Две беленькие, в коричневых носочках и с бежевыми ушками собачонки были названы: Зитой и Гитой. Собачки получились славные, послушные, за Молчуном ходили хвостиком, из-за чего Молчуна все-таки взяли в грузчики. КМБ Молчун прошел легко, оружием владел уверенно, в рейде жестом отпускал собак в охранение, а сам, закинув за спину АКМ, исправно таскал хабар наравне со всеми, по окончании коротким свистом подзывал собак, забирался с ними в кузов и молча трясся до следующей точки.

Только однажды случилась с Молчуном удивительная метаморфоза — при потрошении спортивного супермаркета он увидел витрину магазина для подводной охоты. В глазах Молчуна загорелся нездоровый огонь, он аккуратно поставил поклажу на пол и пошел к витрине, ведомый неизвестным компасом. Два бойца из охранения, заподозрив неладное, двинули за Молчуном, но ничего страшного не случилось. В магазине Молчун сноровисто выбрал огромный баул, покидал в него ласты, гидрокостюм, носки, перчатки, маску, трубку, пояс, ружье, несколько грузов, запасные наконечники к гарпуну, нож и бухту линя, побродив между полками, добавил фонарь и всякой мелочевки. Аккуратно упаковав добычу, взвалил сумку на плечо и отнес в Урал. Очевидцы утверждали, что на лице Молчуна застыло выражение неземного блаженства. По прибытии в расположение Молчун накачал ружье, собрал пояс, нарядился в обновки и полез в канал. Удивленные собаки хотели полезть за ним в воду, но Молчун шикнул на них, и недоумевающие девочки чинно расположились на берегу. Через пару часов удачливый рыболов принес на кухню пять крупных щук. С тех пор щучьи котлеты, заливное из судака и тушеная сомятина постоянно присутствовали на столе у выездного отряда, к которому был приписан Молчун. Народ, прознав про увлечение Молчуна, потянулся к нему с просьбами — кому щуку на день рождения, кому леща деткам, но вершиной рыболовной карьеры Молчуна стал пятикилограммовый налим, преподнесённый им Бате на день милиции.

Погожим осенним вечером Молчун сидел и кидал камушки в воду, набегавшиеся за день Зита и Гита тихо сидели рядом. Молчун любил посидеть такими тихими вечерами на берегу канала, в голове крутилась песня из детства, про камушки с крутого бережка пролива Лаперуза. На проливе Лаперуза он побывал в зрелом возрасте, уже на службе. А детство Молчуна, тогда еще вполне болтливого мальчишки, прошло в военном городке на острове Русский. Отец нес службу в учебном центре разведки флота, мама работала в библиотеке, обычное детство советского школьника, только вместо кружков у мальчика были занятия по подводному плаванию с ротой ПДСС, а вместо спортивной секции кривоногий прапорщик Кисимес по кличке Пиночет. К двенадцати годам Молчун знал и умел очень многое, будущее свое он видел на флоте и иначе никак.

Одной дождливой ночью Молчуна разбудил шум в комнате родителей, фраза: «отошли воды» была вполне понятна, отец звонил врачам, из медсанчасти выехала «буханка», родители уехали, и, как оказалось, навсегда… скользкая дорога, обрыв, не выжил никто. Так Молчун стал молчуном. Командир части и замполит писали во все инстанции, просили оставить мальчика при части. Но ребенка определили в детдом, у матери из родни в живых оставалась только сестра под Херсоном, а по отцу не было никого.

Очень тяжело жить в детдоме, особенно когда ты попадаешь туда почти взрослым и жил до этого совсем по-иному. Детский дом, куда определили Молчуна, был далеко не образцовым, директор и педагоги крали все что можно и изо всех сил, дети, жившие в детдоме, были в массе своей не сиротами, а отказниками и детьми, родителей которых лишили родительских прав. Детдом был практически «кузницей кадров» для местной шпаны.

Накануне отправки в детдом командир части и преподаватели некоторых дисциплин засиделись с Молчуном допоздна, и, как показали дальнейшие события, уроки он усвоил накрепко.

В первый же вечер пребывания в детдоме Молчуна избили в спальне, точнее думали, что избили. В соответствии с напутствиями, Молчун изображал забитого школьника-ботаника: худощавый, можно сказать, щуплый, он нарочито сутулился, старался смотреть в пол и не вступать в перепалки. Но от «прописки» это его не спасло. Вечером, когда воспитанники почистили зубы и возвращались в палату, его накрыли одеялом, и несколько раз пнули ногой. После прописки Молчуна оставили в покое, но ненадолго — началось вовлечение в преступную жизнь, но новичок оказался на редкость глупым, трусливым и неуклюжим. Местные вожаки решили взять его на ночную вылазку, целью грабителей был местный овощной магазин, но, как назло, Молчун поскользнулся на вымытом полу и растянул лодыжку. В результате его оставили в покое и не стеснялись вести при нем конфиденциальных бесед, а кому этот недоумок расскажет? Тем более он тихо сидел в уголке, и, высунув от усердия язык, рисовал всякую чушь в тетрадке: марсиан, крылатых змеев, морские баталии с драконами и русалками.

Молчуна регулярно навещал дядя Вася Тихомиров. Неопрятный алкоголик, вечно пахнувший бормотухой, он приносил «племяшу» кулек слипшихся карамелек, а в ответ Молчун передавал ему абсолютно идиотские рисунки из серии: бой в Крыму, все в дыму. По возвращении в часть, капитан Тихомиров накладывал на детские почеркушки шаблон и, переписав донесения, относил их руководству.

Благодаря проницательности и умению слушать Молчун давал точные и важные сведения, и через некоторое время у разведчиков возникла полная картина расстановки сил в преступном мире Владивостока. Немного поразмышляв, начальство разработало и утвердило небольшой план, так, для разминки личного состава. И началась цепочка странных и необъяснимых событий. Поначалу утонули двое известных в уголовном мире граждан, занимавшихся поставкой наркотиков и контрабандой оружия из Китая, потом разбился в автокатастрофе известный преступный авторитет, занимавшийся детской проституцией и изготовлением порнографии с несовершеннолетними детдомовцами. И на сладкое, утонул в выгребной яме директор детдома.

На очередном совещании в штабе флота командира пригласили в кабинет начальника особого отдела флота. Начальник особого отдела, похожий скорее на университетского профессора, чем на матерого контрразведчика, встретил гостя радушно, расспросил о семье, о положении в части, и пригласил в угол кабинета, на диванчик к сервированному для чаепития столику, а вместо чая, предложил «замечательного коньячку, который старый сослуживец привез из командировки». Когда контр-адмирал предлагает выпить, отказываться как-то не принято, и под бутылочку действительно божественного коньяка начался задушевный разговор о всяких пустяках. Когда беседуют два крутых профи, хотя и противоположного профиля, но работающих на одну цель, то слушать это чистое наслаждение, как наблюдать за боем двух мастеров, или за шахматным поединком гроссмейстеров. Но если отбросить все намеки и метафоры, то главный контрразведчик флота высоко оценил выучку личного состава, мастерство работы и проявленные инициативы, но четко обозначил границы пересечения интересов: то, что торговец детской порнухой заживо сгорел в машине, это жестко, но по сути справедливо, а вот контрабанда – это не только контрабанда, но и способ доставки сведений и вообще, не стоит смешивать карты в чужой игре. Особого ущерба оперативным разработкам инициативные разведчики нанести не успели, но впредь все инициативы следовало согласовывать со смежниками и никак иначе. Чтобы подсластить пилюлю, контр-адмирал спросил о личных просьбах и пожеланиях. Таковые нашлись, точнее одна. Просьбу начальство выслушало и удовлетворило. Так Молчун из воспитанника детского дома превратился в курсанта нахимовского училища.

Дальнейшая жизнь Молчуна пошла по накатанной колее: нахимовское училище в Ленинграде, Дзержинка и возвращение в родную бухту Джигит, в ту самую часть, где служил его отец. И вполне обычная служба до самой Катастрофы.

А в город Молчун приехал в отпуск, с женой и дочерью, к тестю на юбилей. С тещи, как в плохом анекдоте, началось в доме заражение «шестеркой». Молчун с тестем, приехав домой с рыбалки, застали своих женщин за обгладыванием семилетней малышки… Сработали рефлекс и кухонный топорик, тесть потом повесился и, воскреснув, чуть не покусал Молчуна.

Как он оказался в трансформаторной будке, Молчун вспомнить не мог.

К концу ноября речку и канал сковал лед, и подводная охота была оставлена до весны. Зимой забот у гарнизона прибавилось, зомбаки практически впали в ступор, и люди начали зачищать Город. Работали штыковыми лопатами и мачете. Морфы тоже затаились с холодами, но подвернулась новая напасть, точнее, сразу две: волки и бандиты. Волки и одичавшие собаки сбивались в огромные стаи и буквально терроризировали выездные команды, больше половины личного состава было занято не зачисткой зомбаков, а охраной зачищающих. Командование сводного отряда планировало зачистить левобережную часть города и начать налаживать мирную жизнь.

Однажды пропала связь с рейдовой группой, на подмогу тут же выдвинулись два БТР и покемон со взводом тяжелых. Рейдовая группа из троих бойцов на уазике осматривала складскую зону, фотографировали пути подъезда, пересчитывали зомбаков, следом шла разведка на БТРе, они уже открывали запертые двери, осматривали содержимое складов, изымали компьютеры из офисов, потом полученные данные анализировали и планировали маршруты выезда трофейных команд.

Рейдовый уазик попал в засаду, бойцы были расстреляны из пулемета, когда машина ехала между двух складских ангаров. Стреляли с плоской крыши административного корпуса, нападавших были четверо, все были обуты в разную обувь, с места нападения пропало оружие, боеприпасы и средства связи. Нападавшие скрылись с места на полноприводном автомобиле на шипованной резине иностранного производства. Это все, что удалось выяснить прибывшим разведчикам. Рейдовые группы усилили вторым автомобилем. Месяц ничего нового не происходило, через месяц в засаду попала ГСП.

ГСП или Группа свободного поиска – примкнувший к отряду клуб выживальщиков-экстремалов, семеро помешанных на оружии, экстремальных видах спорта и бушкрафтинге ребят и три не менее сумасшедших девчонки. Команда прибыла в расположение сводного отряда на трех подготовленных внедорожниках через три дня после эвакуации из Города. Машины остановились в почтительном отдалении от КПП, старший, по прозвищу Скипер, вышел из головного автомобиля, демонстративно снял куртку и пояс, и, оставшись в футболке и камуфляжных штанах, подошел к лабиринту из бетонных блоков, громко назвал себя и попросил встречи с командованием. По итогам переговоров небольшой отряд, сдав оружие, проехал на территорию части, а спустя три дня ребята и девчонки сдали все нормативы по физической и боевой подготовке, слегка удивив Замбоя. Как он сказал потом Бате: на собровца не тянут… пока, но в ОМОН можно зачислить кандидатами, а девчонки вообще огонь. Так небольшой отряд, названный ГСП, был зачислен в отряд в качестве отделения разведки. Батя называл их полезное приобретение номер два. Полезным приобретением номер один Батя считал занятую отрядом базу. Было еще и бесполезное приобретение, точнее два: отряд страйкболистов-сурвайвалистов и клуб исторической реконструкции. Из первых ни один не сдал нормативов по физподготовке, о боевой и речи не шло. «В народное хозяйство» - резюмировал Замбой, и тактикульные воины отправились на фортификационные работы. Группа была глубоко подкована теоретически, снаряжением и экипировкой изображала исключительно американских SEAL на Ближнем Востоке, но в копании рвов и траншей крутые воины отличились редкостной ленью и бесполезностью, как жаловался Бате Зиятдинов — бинтов и пластыря на волдыри они извели в два раза больше, чем выкопали, а жрали больше, чем рота десантников. Исторические реконструкторы, которых Батя за глаза называл хоббитами, были физически покрепче, их замечательные навыки по фехтованию страшными железяками вызвали восторг у всех присутствующих. Батя оценил боевые навыки весьма высоко, отправив рубить мясо и капусту в пищеблок и помогать Молчуну кормить поросят.

ГСП в неполном составе выехало в дальний разведывательный рейд на север от ППД. Целью рейда была разведка нескольких деревень, точнее, коттеджных поселков, на предмет наличия выживших, полезных ништяков и вообще, узнать обстановку. ГСП шла обычным порядком: головной, глубоко тюнингованный вездеходик Suzuki, в нем только водитель и оператор летящего в пятистах метрах впереди дрона, рация в машине была поставлена на постоянную передачу.