«Научная фантастика»

Любен Дилов

ЧТОБЫ НАКОРМИТЬ ОРЛА…

Я упрямо настоял, чтобы мне самому разрешили записать свои впечатления и представить их на суд истории. (Говорю „впечатления“, потому что назвать их „воспоминаниями“ или „мемуарами“ было бы неточно, так как сам я в фактах не уверен). Боялся разрушить сложившиеся у людей иллюзии, которые могут и не оказаться иллюзиями. Думаю, что на какую-то дозу тщеславия я имею право — как-никак, я пока единственный на Земле человек, который может кое-что рассказать о будущем, не рискуя быть обвиненным в шарлатанстве или сумасшествии. Больше того: человек, которому безусловно верят. Но пусть эта вера остается на совести верящих: я не собираюсь за нее отвечать.

По профессии я — испытатель космических летательных аппаратов, даром слова не владею и сознательно избегаю всякого сочинительства; в работе испытателя оно особенно вредно. Космический вакуум приучает к молчанию. Если в Космосе много болтать, он опустошает душу так же, как высасывает воздух из разгерметизированной кабины. Записывающей аппаратурой я пользовался только для диктовки наблюдений во время испытаний. Поэтому, наверное, диктофон напоминает мне сейчас голодного зверя с разверстой пастью, в которую мне нечего швырнуть, кроме самого себя.

Как в народной сказке, где герой отрезает от себя куски мяса, чтобы накормить орла, который несет его из подъемного царства ввысь.

Обо мне — золотая тема для трепачей! — сочинили много всякой всячины: психологические и философские трактаты, драмы и комедии, фильмы и эстрадные спектакли. Надо сказать, что люди открыли множество способов топить в многословии даже самые серьезные свои проблемы; жуют и пережевывают, пока не надоест. Вообще-то это тоже способ решения: поговорили и забыли, как забываются старые шлягеры в домашней фонотеке. И, кажется, один я никак не могу забыть, как много нам с Тюниным пришлось отрезать от себя для ненасытной утробы человеческого любопытства.

Нас была целая дюжина, опытных испытателей космолетов, которым предложили стать „хрононавтами“, но опробовать новую профессию удалось всего троим. Она исчезла, не успев утвердиться, ибо от полетов во времени отказались. Мальчики, которых сейчас тренируют проскальзывать сквозь „время-пространство“, опять скромно, по-гагарински, называют себя космонавтами.