Прошло время, и я, подобно художнику, ищущему пространство в самом листе бумаги, стал различать отдельные контуры, фрагменты, жирные монохромные пятна. Легкое головокружение не мешало смутно улавливать среди пляшущих линий подлинные черты окружающего мира.
В запоминающие устройства заранее были введены огромные массивы знаний: энциклопедии, словари, тысячи стандартных микространиц прозы и поэзии, все шедевры классической и современной живописи, музыки, архитектуры. В продолжение нескольких часов я представлял собой интеллектуальное поле, поглощающее целую цивилизацию.
Я ощущал, как расту: нули и единицы неслись на меня в атаку, накапливались и загадочным образом превращались в слова, формы и тона, обретали формы и смысл. А эти… какое, все же, для них несчастье — воспринимать и постигать все так медленно и не иметь надежды на то, что когда-нибудь увидишь вершину. А я взорвался! До чего же удобно: все детство — за считанные часы, и никаких тебе мокрых пеленок, ветрянки и школярских наставлений.
Нет, ни о чем подобном и речи быть не могло, а потом, вдруг — вулкан, нет, вспышка сверхновой или… да все равно, какая разница.
Важно, что вдруг, сразу!
И вот я воспринимаю трехмерный, объемный мир; вот открываю для себя логику слов, изящество количественных пропорций, прячущихся за математическими символами…
Так я стал Исаилом, никогда никем иным и не был!
Никем! Каждый из тех, других, есть продолжение матери и отца, деда и бабки — и так далее, до волосатого прародителя и даже еще дальше. Они умирали один за другим ради своего бессмысленного совершенствования. А Исаил — это Альфа! Точка.
Они дарили мне силу, не понимая, что так… я.
(Чем заполнить оставленное место, каким глаголом: рождаюсь, возникаю, происхожу, прорастаю, всхожу? Нет подходящего слова).
Я? Что за форма внимания к самому себе, это обращение! Не местоимение производит на меня впечатление, а то странное ощущение, что возникает, когда обращаешься к себе. Самосознание… откуда это словечко прошмыгнуло ко мне в череп?
Его суть — короткое «я», особая и незаменимая ценность «я», ибо другие — другие и есть, ведь они не внутри тебя, они тебя не касаются. Разве не так?
Как-то совсем особенно люблю я это «я». Оно меня восхищает.
(Не обращайте внимания на бессвязность мысли: думать я еще только учусь).
Комментарии к книге «Память о мире», Агоп Мелконян
Всего 0 комментариев