«Не тужи, Гошик!»

— Еще раз, Коленька, — заинтересованно поощрила его худенькая и тоненькая Сажуля, мечтательное существо лет двадцати семи, в очках, браслетах и в короткой стрижке. Вот уж кто жил во всегдашнем ожидании невероятного: невероятной любви, невероятного поворота судьбы…

Звяк! Подпрыгнув, пятак встал на ребро и с наклоном, по дуге въехал под сервант, самую малость опередив Колю, который прыгал за монетой, подошвой пытаясь припечатать ее к полу и промахиваясь.

— Тьфу! — огорчился Коля. — А ведь наверняка опять решка!

— Да ты мечи двугривенные! — посоветовал Шустрому хозяин квартиры Виталик Синицын. — Или полтинники. Мы завтра со старухой посмотрим под сервантом: орел или решка. А, старуха?

И глянула на Виталика со всегдашним обожанием жена его Нина, красивая уравновешенная женщина. Коля же. чуть помедлив, поразмыслив, стоит ли трудов опыт, встал все же на четвереньки, пошарил ладонью под мебелью и вытолкнул монету на простор. Сдул паутину с кисти. Глянул.

— Ну? — спросили все.

— Орел! — с отвращением сообщил честный Коля. — Пыль надо вытирать, хозяева! — Он в сердцах щелчком загнал монету обратно.

— Не расстраивайся, Коленька. Все правильно. Все по науке. — утешила его Нина. — Случайные ж величины! Эти, как их. — И кистью красивой полной руки она сделала округлый жест, как бы ссылаясь на незыблемые научные законы, против которых разве же попрешь? — Да ну вас, ребята, в самом-то деле! — обиженно обратилась она ко всей компании. — Что это за безобразие! На телевизор мы, что ли, собрались или все-таки на Вовкин день рождения? Выпьем мы, в конце-то концов, за наследника нашего? У-у-ти, мое сокровище, Синичка ты моя, — нежно вытянула она губы в сторону соседней комнаты, где, наглухо упакованный в одеяла, при открытой форточке спал виновник торжества, причина сегодняшнего застолья — трехлетний Вовочка Синицын. О нем, как всегда в таких случаях водится, все начисто позабыли, благо спал мужик тихо и на внимание не претендовал.

— Да уж, братцы! — встрепенулся и папаша. — Давайте, давайте! Да что ж это, бойцы? — приглашал он и негодовал. — Не узнаю родного коллектива!