«Все сошли с ума»

Автомат висел у меня на животе дулом кверху, а руку, после того, как засунул зажигалку в карман, я положил на спусковой крючок. Теперь автомат был между нами, и он выстрелил. Один раз — ведь я переставил его на одиночные. В лицо плюнуло огнем, порохом и обгорелой плотью, а рука отпустила мое горло. Я встал на четвереньки, и оружие загремело по каменному полу. Я удивился, что слышу этот звук, казалось, что слух вернется нескоро. Отеревшись рукавом, я разглядел, что девушке снесло лицо начисто.

Ничего не оставалось, как устало выругаться.

Я отполз к прилавку и поднялся на ноги. Пошарил и взял какую-то булку. Она показалась резиновой, хотя была еще свежей. В голове стали метаться шальные мысли, так бывает за минуту до засыпания. Я подумал, что можно пошарить в кассе. И что девушка, должно быть, еще теплая. А соседний прилавок — кондитерский, но хочется мяса, а не сладостей. И еще до невозможности хочется спать. Хоть несколько минут. Организм просил тайм-аут.

Сделав последнее усилие, я сломал столик, на котором старухи распихивают покупки по кошелкам, и заклинил одной ножкой входную дверь. Обшарив безлюдные подсобные помещения, тем же образом запер служебный выход во двор. Теперь можно было обрести немного покоя.

В кабинете директора магазина стояло кресло, в котором я растянулся. Автомат положил на колени, предохранитель переставил на автоматическую стрельбу. Спросонья можно оказаться не столь метким. Вырубился мгновенно. И тут же пришел сон.

Раньше бывали просто кошмары. И теперь все началось как обычно. Какая-то комната, довольно большая, даже очень большая — посредине свод подпирает колонна. Вся она уставлена двухэтажными кроватями, и на каждой спит человек. По одному человеку. Мужчины и женщины, и дети — те так совсем безобразны: выражение невинной тупости на расслабленном лице способно привести меня в невменяемое состояние. Если кто-то на небесах задался целью свести людей с ума, то таким образом он нашел ключик и ко мне.

Была страшная тишина, я шел через эту комнату, а она оказалась огромной, совершенно нескончаемой, ботинки мои громыхали по каменному полу, как будто звонил колокол. И я все еще держал автомат, иногда он лязгал о кровати, но никто не просыпался. Они, как и положено, дышали, храпели, бормотали что-то неразборчиво или вскрикивали, переворачивались с боку на бок, свешивали руки или высовывали голые ступни в проход. Меня тошнило, страшно кружилась и раскалывалась голова, хотелось упасть и умереть.

Но они не спали.

Они притворялись, а на самом деле следили за мной. Во сне проходила их жизнь, и слава богу! Спящие безопасны — когда они все просыпаются, начинается Армагеддон.