«Гольфштрем»

Торжество все еще продолжалось. Перкинс, поощряемый просьбами и аплодисментами, поднялся, чтобы произнести новую речь, повидимому, какой-то тост.

Лакей наполнил его бокал, он высоко поднял руку и вдруг замер с недоумением и страхом на лице…

ГЛАВА XII

Джон Вильсон разрушает плотину

Вы бы тоже остановились и замерли, читатель, будь вы на месте Перкинса: в зал вошел отряд вооруженных людей, и предводитель их, подняв руку с браунингом, произнес:

— Ни с места! Вы все арестованы!

Предоставим блестящее собрание его печальной участи и расскажем, что происходило в это время на улицах Нью-Йорка.

Когда Джон Вильсон вышел на улицу, она была сплошь залита толпой. Специальные комиссары уже руководили движенеем, так как улицы не были рассчитаны на такой грандиозный людской поток. Все подземное население вылилось наверх. Гул толпы покрывался исключительной мощности звуками «Интернационала», передаваемыми через рупоры уличных громкоговорителей. Это было необходимо: надо было дать толпе сильный однородный темп, который преодолел бы навязчивые различные темы, создавшиеся в каждом производстве в результате каторжной работы: их разнобой сделал бы мучительным совместное пребывание рабочих разных предприятий.

Толпа бурлила. Вожди беспокоились. Страшная злоба против угнетателей выросла в сердцах рабочих за тяжелые годы порабощения. Уже раздавались возгласы проклятия и мести. Надо было найти русло, в которое можно было бы направить гнев трудящихся.

Это русло было найдено: на экстренном заседании Ревкома было решено уничтожить плотину, символизировавшую беспощадную жестокость капиталистов. В черном ночном небе загорелись надписи, оповестившие об этом решении. Рядом с оповещением светились тексты поздравительных радиограмм, полученных от Совнаркомов Старого Света.