«Самый красивый мужчина»

Агоп МЕЛКОНЯН

(Болгария)

САМЫЙ КРАСИВЫЙ МУЖЧИНА

(с) Перевел с болгарского Евгений В. Харитонов

- Этот ресторан всегда открыт, - сказал Рэм. - Его владелец считает - и в этом я не могу с ним не согласиться, - что измученная дорогой душа нуждается в хорошей отдушине... - Однако опаздывает твой дружок. - Луиза заметно нервничала, то и дело поглядывая на часы. - До отлета всего час остался. - Придет, вот увидишь. - Рэм сделал большой глоток. - Он тебе не кабы что, он - джентльмен. Скажу даже больше: это единственный джентльмен из всех, кого я когда-либо знал. Стены зала отражали умиротворяющую мелодию, сплетающуюся с причудливой игрой цветов и объемных пластических фигур, сотканных из света. Да и сам ресторан был подобен сверкающему аттракциону, озаряя многоцветными огнями величественную в своей мрачности пустыню. И казалось, что это затерянное в оранжевых песках одинокое здание своей праздничной беспечностью бросает вызов такой бездонной, такой зовуще-липкой всепоглощающей ночи. В это время здесь бывало особенно людно. Мужчины собирались шумными компаниями, чтобы как следует "оттянуться", - потрепаться о том о сем, поделиться свежими байками о далеких землях и немыслимых в их реальности женщинах, прежде чем под утро расползтись по паутине подземных артерий в тесные кубообразные комнатушки без окон, которые, однако, по старинке именовали гордым словом "дом". А следующим вечером все повторялось: механики, навигаторы, инструкторы шумной, возбужденно-потной гурьбой вваливались в никогда не закрывающийся ресторанчик, спеша занять лучшие места у стойки бара, и их натруженные тела с блаженством падали в объятия музыкально-огненной мешанины. Ибо так повелось когда-то, и так будет всегда... - А ты хорошо его знаешь? - впервые за все время произнесла Стелла. Природная застенчивость прозвучала и в голосе. Да и по всему было видно, что она не слишком уверено чувствует себя в этом месте. Хрупкая, чувственная, с глазами, подобными прозрачным овалам спелого винограда, она казалась чем-то нереальным, почти чужеродным в этом жестком мире, словно бы слепленная из снов одиноких мужчин. - Бог мой, да с самого детства! - вскричал Рэм. - Мы вместе выросли и никогда не разлучались. Этот парень - мой лучший друг, вот! - Значит, он обещал прийти? - густой румянец окрасил щеки Стеллы. - Времени еще достаточно, а он никогда не опаздывает. Запомни, детка, ни- ког-да! Нет такой стихии, которая могла бы его задержать. - И все же я чувствую себя... как-то неловко... Не знаю... может, это потому, что не вполне уверена в правильности всего этого... Не знаю, зачем я согласилась, ради чего?.. - Ну, не волнуйся ты так. Я ему все популярно изложил: что, типа, летим оттянуться на Ганимед, и что с Луизой будет подруга... Так что будь спокойна - он в курсе. А вчетвером мы чудненько проведем время. С моим приятелем, Стелла, никогда не соскучишься - он такой парень!.. Отныне и навсегда забудешь самое понятие "одиночество", уж поверь мне! - Ты говорил, что он тоже из космической разведки? - Луиза всегда считала эту профессию высшей ступенью в социальной иерархии. - Да, уж тридцать годков, как работаем в связке. - И так уж ни разу не опаздывал? - недоверчиво спросила Стелла и тут же смущенно опустила глаза, будто устыдившись своего вопроса. - Ни разу! И вообще, он невероятно точен во всем: в действиях, в мыслях, в решениях. Да это практически сверхчеловек! Поверь, такого мужика ты еще никогда не встречала, это я тебе говорю! Музыка стихла и бар снова наполнился многоголосым гомоном. Мужчины все пребывали и пребывали, пока не оккупировали почти все пространство ресторана, так что хрупких девушек в этой сутолке едва не задавили. - Слыхала когда-нибудь о Стреле-300? - спросил Рэм, когда толчея, наконец, слегка рассосалась. - Нет. - Красивая планета. Единственные ее обитатели - еумолии. - Кто-кто? - Еумолия Тератос - так называют их ученые. Ну, это... что-то вроде нашей орхидеи... Только размером побольше - вот с этот ресторан, а бывают и еще крупнее. Очень красивые эти... орхидеи, вот только хищники... Плотоядные. Чуть замешкаешься, а они свои стебелечки к тебе уж тянут. Да так скоренько - глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в объятиях такого цветочка. Да только упаси Бог тебя от такой любви. Объятия смерти, это уж точно... - Бр-р, какой ужас. - Стелла зябко поежилась. - Вот-вот. М-да... Я тогда делал снимки и так увлекся, что, видимо, утратил всякую бдительность... Во всяком случае, я не сразу осознал опасность, когда вдруг почувствовал это едва ощутимое, почти нежное прикосновение... Я так толком ничего и не успел понять. В какое-то мгновение... нет, долю мгновения он метнулся ко мне, сбивая с ног... Да, истина: он никогда не опаздывает. Он... он закрыл меня собой. - И это спасло твою жизнь. - Как видишь. В общем... я потерял сознание. Потом... сквозь пелену небытия в меня просочились какие-то звуки... стоны. Я открыл глаза и увидел его - он лежал метрах в двух от меня - не живой, не мертвый, а его лодыжку плотым кольцом стягивал стебель еумолии. Я выстрелил, но эта тварь умирает чудовищно медленно. И в смертельной агонии она продолжает сжимать свою жертву, дробя ей кости... - А потом? Что стало с его ногой? - Стелла вся подалась вперед. - Что? - Рэм вынырнул из плена воспоминаний. - А, нога... В дребезги нога... Я же говорю, эта гадина дробит кости, как... Пойду-ка закажу нам еще выпивки. - Рэм медленно поднялся и нетвердой походкой двинулся к бару. - Жуткая история. - только и проронила Стелла. Когда Рэм вернулся, девушки стояли у обзорного окна, молча и задумчиво взирая на унылый песчанный пейзаж. - Вот и я, девочки! Ну же, потерпите еще немного. Вот он придет, погрузимся в лунолет и - вперед, к Ганимеду! Ты будешь самой счастливой женщиной, Стелла, это уж точно. Рядом с ним женщины всегда счастливы. - Опаздывает. - не без ехидства напомнила Луиза. - Ну, я велел ему быть между семью и восемью. А до восьми еще четверть часа. - Стелла нервничает, потому что... - Нет-нет, все нормально. - Несколько рассеянно отозвалась Стелла. - Можно у тебя спросить?.. Сколько лет твоему другу? - Мы ровесники... Но я, конечно, рядом с ним - так, с боку препеку. Он несправедливо красив и обаятелен. - Хм, так уж прям красив? - Не то слово! Самый красивый мужчина всех времен. - Ну сколько же можно ждать, Рэм? Ты так сладко его расписываешь, что мне уже просто-таки не терпится взглянуть на это чудо природы... Хоть одним глазком. - Луиза заговорщецки подмигнула Стелле. Впрочем, наверняка ты его так нахваливаешь только потому, что он твой друг. - Вот еще! - обиделся Рэм. - Можно подумать, будто мой друг уже не может быть самым красивым мужчиной всех времен! Вот придет и сама убедишься. Верно Силита однажды сказала: "Он настолько красив, что глаза против воли смотрят на него". - А кто эта Силита? - Диспетчер с Мнемозины. Когда-то мы частенько бывали на этой планете, и не было случая, чтобы вдруг не навестили Силиту. Она очаровательная девочка. - Ага, значит, ты был влюблен в нее? И скрыл от меня эту историю, паршивец! - Луиза из всех сил пыталась придать своему возмущению игривую нарочитость, хотя было заметно, что она и в самом деле ревнует. - Да ничего я не скрывал! Давно это было, вся эта ... любовь. Как обычно, мы приезжали вдвоем, по традиции - с большим букетом и бутылкой легкого вина, празднично перевязанного ленточкой. Силита ждала нас и всякий раз радовалась нашему появлению, как ребенок... Но в какой-то момент я заметил, что он стал избегать встречь с ней, постоянно искал повод, чтобы не идти... - Но почему? - спросила Стелла. - Почему-почему... Да потому, что любил ее!.. А она была моей девушкой... Да что там любил! - он обожал ее!.. Нет, я, конечно, не ревновал. Я все понимал, мы ведь - друзья с детства. - М-да, это уже становится интересно, - Луиза нервно усмехнулась. - Значит, у вас была еще и общая любовница, так надо понимать? - Почему общая? - Рэм искренне удивился. - Ничего подобного, Луиза. Я же говорю - он всегда был истинным джентельменом. Знаешь, что он мне однажды заявил? Никогда, Рэм, никогда, - сказал он, - не прикоснусь я к ней. А если же такое вдруг случится, то самолично отрублю руку, коснувшуюся девушки моего друга. По самое плечо, Рэм, отрублю... А ты говоришь. - А что Силита? - Она и по сей день работает на Мнемозине... Только мы не бываем там больше... Уже не бываем... Если же тебя интересует ее отношение к нему... М-мм... однажды она призналась мне: "Он так красив, что глаза сводит от изумления!" Необычноесравнение, да? Но она права - он и в самом деле дьявольски, магнетически привлекателен! В помещении было душно, и Стелла расстегнула верхнюю пуговку на блузке, освобождая горло. "Хороша! - думал Рэм, украдкой разглядывая девушку. - Чертовски хороша! Она просто совершенство!" Еще Рэм думал о том, как было бы здорово, если его друг и Стелла полюбят друг друга. Какая чудесная получилась бы пара, а он, Рэм, стал бы самым счастливым человеком в этой галактике. И не только потому, что за ним остался долг, - они ведь друзья. - Что, Рэм, Силита вспомнилась? - Да ну тебя, Луиза! Ей Богу, ты ревнива, как малолетка какая! Силита - всего лишь эпизод далекого прошлого. - Ага, мужики всегда так говорят. И между прочим, этот твой дьявольский красавчик, джентельмен и еще не знаю кто - должен был давно быть здесь... - Не беленись, детка, у него еще шесть минут. Какое-то время они молча пили, погрузившись каждый в свои мысли. Время, казалось, ползло мучительно медлено, как в провинциальном городке. Ресторан постепенно опустел и вокруг стало просторно и как-то одиноко. И только застоялые горькие надежды по-прежнему витали в нем. - Вряд ли он придет. - проронила Стелла. - Придет, придет. Я знаю его больше сорока лет, и за все это время он опаздал лишь однажды. - Ага, вот видишь! - почему-то обрадовалась Луиза. - Значит, сегодня будет второй раз. - Тогда были другие обстоятельства, Луиза. В криогенной лаборатории случилась авария... Сейчас уже и не вспомню всех подробностей... В общем, начался пожар... Всем пожарам пожар, - здание вспыхнуло в мгновение ока, словно ворох бумаги. A