«Аннабэль»

Анатолий Анатольевич Махавкин

Аннабель

Никогда не думала, что день может оказаться темнее ночи. И дело даже не в том, что с самого утра небо затянуто тучами и идёт холодный дождь. Знаю — это слёзы неба, слёзы, которые не могу пролить я. Не могу, потому что внутри всё заледенело и замерло. Кажется, что я тоже умерла.

А может и не кажется.

Гости шепчутся, глядя на меня. Знаю, о чём они говорят: «Не плачет — значит ей всё равно».

Мне не всё равно! Просто я не могу плакать, даже жалкая слезинка не в силах прокатиться по щеке. Наверное, если бы я разрыдалась, стало бы легче, прорвалась бы эта ледяная стена, за которой бесы отчаяния терзают мою душу. Это такая жуткая боль, что легче было бы умереть.

Уйти вместе с папой на ту сторону.

Священник говорит, что папа отправился в лучший из миров и теперь его душа в свете и покое. Но папа не бросил бы меня в этом мире, он обязательно забрал бы свою любимую дочь. Поэтому не знаю, существует ли на самом деле этот лучший из миров.

Этот уж точно не лучший.

Не может быть лучшим мир, в котором нет папы.

Нет папы, зато есть эти…

Мачеха целый день вытирает платком глаза, а её дочери голосят, так что звенит в ушах. Но я видела глаза Матильды — они сухие и в них нет даже капли страдания. И эти, двое, Жанна и Анна, когда они скрылись в своей спальне, оттуда доносился весёлый смех. И это при том, что папа относился к ним, как к родным.

Я их ненавижу, ненавижу их всех!

Особенно эту толстую гадину, которая снисходительно принимает соболезнования от знакомых и друзей папы. А как она надулась важностью, когда к нам прибыл посланник короля. Генрих, кажется так его зовут. Генрих сообщил, что король скорбит о смерти своего верного лесничего и назначает пожизненную пенсию его родственникам. В этот момент на губах Матильды появилась довольная улыбка. Мачеха тут же плотно сжала губы и посмотрела по сторонам: не видел ли кто. Сообразила, что я видела её радость и нахмурилась. Возможно, это означало грядущие неприятности.

Но мне сейчас всё равно.