«Незваный гость»

Дора Штрамм

Незваный гость

«…Сильные руки подхватили ее, подняли, ноздри заполнил знакомый запах сандала с ноткой лимона. Чарующий баритон прошептал над ухом…»

За спиной деликатно кашлянули. Лита подпрыгнула и крутанулась на стуле, с силой оттолкнувшись ногами от пола. Старый четырехногий стул, непривычный к подобному обращению, смачно хрустнул, сиденье накренилось. Взвизгнув, Лита схватилась за пожелтевшую кружевную скатерть, потянула за собой и грохнулась на пол. Ноутбук, стоявший на столе, ей каким-то образом удалось поймать на полпути к полу. А вот чашке повезло меньше. Замерев на краю, словно раздумывая, стоит ли жить дальше, та выбрала падение и разбилась с жалобным звоном. По полу растеклась чайная лужа.

— Ах ты ж!.. — Лита обернулась, пылая негодованием и жаждой мести.

— Извини, не хотел напугать, — примирительно произнес стоящий у двери рыжеволосый парень. Был он бос, высок, кудряв, одет в широкие штаны из светлой ткани и длинную рубаху навыпуск, подпоясанную вышитым крестиком поясом. Такая же вышивка украшала рукава и воротник.

Осторожно поставив ноутбук подальше от сладкой чайной лужи и убедившись, что написанный отрывок сохранился, Лита досадливо отпихнула сломанный стул, поднялась на ноги. Отряхнула зачем-то колени, хотя упала вовсе даже не на них. Странное дело, ее совершенно не испугал незнакомец, появившийся невесть откуда среди ночи в доме, стоящем на отшибе деревни. Может быть, потому, что чем-то он неуловимо напомнил ей покойного мужа Стасика.

— Стучаться надо, — буркнула Лита, исподлобья разглядывая незваного гостя.

— Наверное, — вежливо согласился тот. — Только стучаться в трубу не особенно удобно, мне кажется. Но я могу крикнуть в нее что-нибудь в следующий раз прежде, чем войти.

— Через какую трубу, через печную?

Парень взглянул на нее участливо, как на слабоумную, пожал плечами.

— Ну не через канализационную же.

В отличие от канализации печка в доме действительно имелась. Возможно, даже в рабочем состоянии, Лита в этом не разбиралась. Но вот в чем она была совершенно уверена, так это в том, что пролезть через дымоход бесшумно, да еще не испачкавшись, невозможно. Может быть, она забыла закрыть окно на чердаке? Или не заперла дверь? А этот деревенский придурок решил подшутить над городской девицей, явившейся проинспектировать наследство, оставшееся после смерти тетушки?

— Вас не Санта-Клаус зовут, случайно? — ядовито поинтересовалась Лита.

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет, Огненный змей.

— А, понятно, — кивнула Лита. Ники, конечно, и у деревенских юзеров интернета есть, а как иначе? Правда вот сеть в этой глуши не ловится. Вообще. Никак.

— И что же тебе надо, Огненный змей? — осведомилась она.

— Да так, смотрю, свет горит, значит, не спишь еще. Вот и зашел узнать, может, тебе нужно чего. Дом-то старый, его бы в порядок привести. Ты продавать будешь? — деловито осведомился парень, засучивая вышитые рукава с таким видом, будто собирался приступить к делу прямо сейчас.

— Наверное, будем. Да и не мой это дом, а свекров. Я так — отдохнуть после защиты диплома, осмотреться… Постойте, а чего это вы мне «тыкаете»? — спохватилась Лита.

С какой стати она вообще разговаривает с этим типом, объясняет что-то? Явился без приглашения, расспрашивает, как будто и не понимает, что нельзя так! А она уши развесила… Неужто все из-за сходства с покойным мужем? Да и сходства-то нет. Разве что рост, да еще что-то неуловимое в чертах лица. Может, они дальняя родня?

— Ты чего так смотришь? — спросил парень, словно прочтя ее мысли. Про «тыканье» он словно и не услышал. — Узнать пытаешься? Не встречались мы с тобой раньше. Вот тетушку твою, Анну Макаровну, я хорошо знал. И о тебе, жене племянника ее, слыхал. Мы ведь вроде как дальняя родня, Аля.

— Не Аля, а Лита, — вспыхнув, поправила она.

Парень наклонил голову к плечу.

— Выходит, ошибся я?

Лита досадливо поморщилась. Всякий раз, когда приходилось оправдываться за чрезмерную любовь отца к фантастике, она чувствовала себя на редкость неловко. А ведь мама хотела назвать ее Машей, и это имя подошло бы ей — невысокой, вечно воюющей с лишними килограммами и веснушками, — куда больше имени фантастической красавицы Аэлиты. Вот и настаивала она в детстве, чтобы все звали ее Аля. И лишь лет в пятнадцать решила сменить имя.

— Хочешь, зови Алей, — буркнула она.

Парень кивнул, словно не заметив ее недовольства.

— Ну так что, Аля-Лита, с домом помощь нужна? Без мужика тут не управиться. Отчего муж-то твой помер?

Вспоминать о смерти Стасика, разбившегося на мотоцикле вскоре после свадьбы, Лита не любила. Слишком больно, слишком тяжело, словно и не год прошел, а все случилось только вчера. Она отвернулась, смаргивая слезы.

— Согрей-ка чайку, Аля-Лита. Давай посидим, потолкуем, — сказал Змей.

И Лита отчего-то послушалась, пошла ставить чайник. Через десять минут стол снова был накрыт скатертью, пол вытерт, чашки наполнены чаем, и не «городским», как пренебрежительно отозвался об «Эрл грее» Огненный змей, а местным с травами, хранившимся в большой трехлитровой банке в буфете. Лита травяные чаи не любила, но этот пах настолько вкусно, что она решилась попробовать. И не пожалела. Знать бы вот только, что придется принимать кого-то, надела бы что-то более приличное, чем видавшие виды кеды, потертые джинсы и дешевую клетчатую рубашку-ковбойку. Впрочем, одета она была ничуть не хуже, чем этот Огненный змей. Парень и в самом деле был странный, и даже не из-за нелепой одежды и босых ног, просто странный и все. Какой-то… будто не от мира сего. Странно говорит, странно выглядит, странно смотрит удивительными глазами — золотисто-зелеными, с темным ободком. Лита ни у кого раньше не видела таких. У Стасика глаза были зеленовато-карие, самые обычные. «Тина болотная, а не глаза», — шутил он.

— Ты в линзах? — напрямик спросила Лита. Ладно уж, на «ты», так на «ты»….

— В чем? — очень натурально удивился Огненный змей, будто ни о каких линзах и не слыхивал.

— Ну, глаза твои. Цвет какой-то ненатуральный.

Огненный змей покачал головой.

— Глаза настоящие. И волосы тоже. Это у вас, городских, все поддельное, а тут, если у кого волосы вьются или там грудь девятого размера, как у бабы Глаши, что в доме у реки живет, то уж можешь не сомневаться — все свое, природой данное.

Баба Глаша, бойкая старушонка, явившаяся знакомиться, как только Лита приехала, и правда поразила ее мощным, не по годам высоким бюстом.

— У меня тоже все натуральное, — с неожиданным задором сказала Лита.

— Правда? — усмехнулся Огненный Змей.

— Правда! — выпалила она.

От выпитого чая по телу разлилось приятное тепло, голова стала легкой, все проблемы начали казаться несущественными, решаемыми, и разговор, каким-то образом скатившийся в интимную плоскость, нисколько Литу не обеспокоил. Впрочем, она все же удивилась, когда Змей спросил, весело прищурившись:

— Чем докажешь?

Но удивилась не его вопросу, а своему легкомысленному ответу:

— А проверь!

Проснулась она на следующее утро поздно и долго лежала, натянув одеяло до самого носа. Случившееся вчера между ней и Змеем было невероятной глупостью, поступком опрометчивым и безрассудным, с какой стороны ни посмотри. После смерти Стасика она не хотела ни с кем встречаться, как ни советовали подруги и некоторые родственницы завести мужчину — пусть не для души, но хотя бы для тела. Ей казалось это неправильным, неверным до тех пор, пока сердце не отболит и не затянется рана в душе. И вот вдруг…

— Ну и ладно, — пробормотала Лита себе под нос, вылезла из-под одеяла и оделась, подобрав с пола джинсы и рубашку. Сунула босые ноги в кеды, прошлепала к двери и столкнулась на пороге с улыбающимся Змеем.

— Выспалась? — спросил он, протиснувшись мимо нее в дом. Был Змей все в той же нелепой рубахе и штанах, но в руках держал, прижимая к себе, большую бутылку молока и круглый хлеб, судя по запаху — только из печи. Лита невольно сглотнула слюну.

— В душе есть вода, холодноватая, но сойдет, — крикнул из комнаты Змей. — Приводи себя в порядок, а я пожарю яичницу. Потом можем сходить в лес или на пруд, если захочешь.

— Ага, — ответила Лита, не придумав лучшего ответа. Ну а что? Яичница и свежий хлеб с молоком — отличный деревенский завтрак. А потом можно и в лес…

Ни на пруд, ни в лес они в тот день так и не пошли, а отправились обратно в постель. Правда, днем, когда Лита уснула, умаявшись, Змей успел насобирать, а может быть, и купить где-то земляники и раздобыть сливок — самых настоящих, не магазинных. А еще пожарил картошки с грибами и пообещал вечером организовать шашлыки. И хотя именно в тот вечер с шашлыками не сложилось все по той же причине преобладания телесных интересов над пищевыми, зато сложилось на следующий.

Лита сидела на крыльце, закутавшись в старенькую, но теплую куртку, грела руки о кружку с чаем, смотрела, как пляшут в мангале, который Змей разыскал в сарае, язычки пламени, и вьется над ним в сумерках дымок. Она представляла, как, обжигаясь, вопьется зубами в сочную мясную мякоть, и чувствовала себя совершенно счастливой.

— А ты ведь так толком и не рассказал о себе, — улыбаясь, сказала она.

Змей перевернул шампуры, подошел, присел перед ней на корточки. В отсветах пламени казалось, что в его волосах пляшут золотистые искры.

— А что же ты еще хочешь знать, Аля-Лита? — спросил он. — Я ведь вроде все тебе уже рассказал.