«Поверьте один раз»

Арсений Суворов

Поверьте один раз

Яркое солнце разбудило меня. Удивительный факт! Каждый раз в таких случаях настроение становится бодрое, хочется жить! И кажется все невозможное достижимо. И маленькая комнатушка, в которую кроме кровати, табуретки и маленького комода ничего не вмещается, превращается во дворец. И старушенция, у которой я снимаю квартиру, вечно брюзжащая, с глубокими разъедающими лицо морщинами, длинным неестественно большим носом, маленькими косыми глазками и ростом, позволяющим думать, что «мальчик с пальчик» существует, хочется верить, наконец-то, перестанет панически бояться, что когда она уезжает в деревню к сестре (чрезвычайно редко) на день-два, я приведу к себе девушку или выпью с друзьями.

Легко встав и приняв душ, я долго-долго с огромной ненавистью чищу зубы. Вбившие в меня с детства мысль об этой обязательной процедуре, так и не смогли придумать, как ее сделать приятной. Вечная яичница и вчерашний чай на общей кухне не смогли отбить чудесного настроения, подаренного ярким летним утренним солнцем.

Сегодня понедельник, но мне не нужно идти на работу. Уже полгода слоняюсь без дела — кому нужны люди с такой странной профессией. На улице отличная погода. Легкие летние наряды непрерывно поворачивают мою голову совсем не туда, куда разрешила бы поворачивать взгляд моя жена, будь я женат.

В парке за скульптурой, на лавочках, вдоль аккуратных клумб, ухоженных чьей-то заботливой рукой, сидит разноцветное, весьма интересное множество девиц, изображающее страстное несгибаемое (отсутствующим ветром) желание прогрызть гранит науки. Но я уже вышел из того возраста, когда еще верят в этот трюк. Со спокойным отсутствующим взглядом обхожу дозором нестройные ряды прекрасных, а местами кривых, но все равно притягивающих, женских ног, слегка прикрытых разнообразными кусочками материала, именуемого мини-юбками.

— Извините, у вас закурить не найдется? — жесткий настороженный взгляд голубых глаз. Лицо сразу становится серьезным. Такое ощущение, будто золотые локоны на ее голове начинают закручиваться от возмущения.

— Я не курю! — хлестко и зло. «Явно злюка, придется потрудиться овчинка выделки стоит».

— Я и не думал, что вы курите. Просто все скамейки заняты. Если вы не возражаете, я присяду, — произнес я, присаживаясь. — Не люблю курить стоя.

— А зачем вы спрашиваете, если у вас есть?

— Чтобы быть уверенным, что мне не придется угощать!

В ответ раздался легкий иронический смех: «Значит на правильном пути».

— Неужели интересно среди лета сидеть и читать в парке, когда можно, с такой божественной внешностью, лежать на пляже, под ласкающими взглядами окружающих?

— Они совсем не ласкают, а нагло рассматривают. И вообще, молодой человек, я вам не мешаю, не мешайте и мне.

Она, по-видимому, решила так просто отделаться.

— А что, если не секрет, ты так зачарованно читаешь? — спросил я как можно серьезней.

— Американского короля ужасов, — ответила так словно к ней пристала муха и никак не отвяжется.

— Я, правду сказать, писатель, — в жизни не нес подобной чепухи, часто прихожу в парк. Встречаю первого попавшего и рассказываю свою очередную историю, если человек дослушивает до конца, я записываю ее в дневник, если нет, забываю. — На ее лице появляется сомневающийся интерес. Не выдерживает.

— Это правда? А о чем вы пишете?

— Когда хорошее настроение — ужасы, когда плохое — сказки. — И то и другое всегда можно сочинить, все мы помним «страшные» детские истории, а сказку всегда можно сложить из двух ранее слышанных.

— А сейчас вы что написали? — Она уже отошла и стала просто обворожительной.

— Видишь ли, — вошел я в роль, — писатели делятся на сочинителей — это которые садятся за пишущую машинку и «бьются» головой об стенку, ожидая вдохновения, и тех, кто перерабатывает кучу материала, прежде чем выйти к читателю. Я долго изучал народный фольклор. И пришел к выводу, что не все народные сказки и предания являются вымыслом. Некоторые на больших расстояниях в точности воспроизводят описания отдельных явлений. Так я столкнулся с лунатизмом. В народе давно это не подвергается сомнению. Но как ты знаешь — это всегда называлось «бабьими сказками». Сейчас это общеизвестно. Я подумал, а может есть что-то подобное? Спустя некоторое время, а точнее почти одновременно, передо мной вызрела проблема упырей.

— Что такое «упырь»? — перебила она меня. «Значит, наживка заглочена, осталось лишь надеяться на прочность лески!»

— Упыри — это люди, подобные лунатикам, только сосущие кровь, — ответил я.

— Но ведь их называют вампирами.

— Вампиры это иностранное слово, а упыри — русское. И потом, вампиры — выдуманные персонажи для развлечения людей. Упыри же — заболевание, вызванное до сих пор не известными причинами. Я много ездил, выявляя наиболее сходные детали, и пришел к выводу: невозможно, чтобы в каждой деревне было столько совпадающих фактов и все это — выдумки? Но изложить все это документально, а не художественным путем, естественно, представляется невозможным. Не желая, чтобы мракобесы прозвали меня сумасшедшим, я написал повесть. А поверят или нет — каждому свое.

— Меня зовут Наталья Монкуро. Я учусь на филологическом факультете и подрабатываю рецензентом. И могла бы дать даже профессиональную критику.

Выражение ее лица приняло героическо-напыщенный вид.

— Ну что ж, давай, попробуем. — Она мне нравилась все больше и больше, и я был уже готов на самом деле стать писателем.

Часть 1. НОЧЬ

— Весь день работал. Начальство взгрело. Прошлой ночью спал мало. Лег и упал в сон, как обычно. И вдруг какое-то непонятное вращение в ушах, переходящее в затылок. Голова начинает крутиться по спирали со все возрастающей скоростью. Появляется изматывающий, непередаваемо гнетущий звон. Сквозь сон чувствую, как будто неизвестной природы поле тянет куда-то. Тело охватывает ни с чем не сравнимый ужас. Хочу проснуться — не получается. Я все вижу, пытаюсь кричать. Крик остается в груди. Всей силой души напрягаю мышцы — бесполезно. Обессиленно открываю глаза и резко просыпаюсь. Но страх еще стоит. Разум отказывается верить, что все прошло. И темнота давит неопределенностью. Несколько минут лежу с открытыми глазами. Страх уходит, но, прикрывая веки, физически чувствую, что мозги погружаются в кошмарную вращающуюся бездну. Через некоторое время незаметно засыпаю, и больше уже ничего не чувствую.

— И как давно это началось?

— Доктор, мне трудно объяснить, раньше бывало что-то подобное, но не это. А в последнее время происходит чуть ли не каждый день. Я думаю, все началось недели две назад. После похода.

— Успокойтесь, такое бывает. Вы перетрудились, возник стресс. Организм не может расслабиться и посылает тревожные сигналы. Возьмите отпуск. Отдохните. Старайтесь почаще бывать на свежем воздухе. Совершенно не употребляйте спиртного. Постарайтесь меньше курить. Желательно завести роман. И через некоторое время все встанет на свои места.

— Вы уверены, доктор?

— Конечно. Вы не первый. В последнее время участились подобные случаи.

Длинный узкий коридор привел к лестнице. Больница внушала отвращение. Обшарпанная снаружи, она была еще хуже внутри. «Непонятно, как они поддерживают чистоту при таких условиях. Хорошо, хоть сумасшедшим не признали. А то бы без вины за решетку. Да, много работаю, надо взять отпуск. Поехать в деревню. Отдохнуть. Рыбку поудить. Дров поколоть. Молочко парное вспомнить. Свежий воздух — вот что главное! А то ведь так можно и докатиться ненароком. В одно прекрасное утро просыпаешься: „Привет! Я белая горячка“».

— Леночка! Кошма-ар, это просто ужас какой-то. Что мне сегодня снилось!? Ты не поверишь! Еще раз приснится, не проснусь. — Прелестная, милая, слегка заспанная улыбка во все лицо превращала всю фразу в призыв поиграть.

— Татьяна, ну что тебе опять приснилось? — вопрос с укоризной. Лена была старше сестры всего на шесть минут, но всегда и везде опекала сестру, давая понять, что она старшая. Хотя им стукнуло уже по двадцать, детская привычка осталась.

— Представляешь, сплю, и мне кажется, что не сплю. И не могу открыть Глаза. А кто-то рядом стоит. Хочу от страха закричать, открыть глаза, но своего голоса не слышу. Это продолжается так долго, что чуть с ума не схожу от страха. Наконец, просыпаюсь. И еще страшней. Думаю, до твоей комнаты не дойду Зарываюсь под одеяло. Просыпаюсь — солнце, — у нее на лице вспыхивает искреннее недоумение. — Сейчас мне кажется, что это и не сон. Я точно помню, под одеяло пряталась! — Татьяна села на кровать, прижала двумя руками одеяло к груди и задумалась.

— Врушка ты у меня! Приснилось это тебе все. Не бери в голову.

— Ничего не приснилось. Я уверена, что-то было, — она немного рассердилась.

— Ладно, вставай, а то к завтраку как всегда опоздаешь. А потом, не поев толком, в университет понесешься.

— А все равно что-то было, — упрямо произнесла Татьяна.

На кухню Татьяна пришла как всегда последней. Немного свободная блузка скрывала красивую грудь. Длинные прекрасные ноги в обтягивающих брюках, черные, спадающие до пояса волосы делали ее бесподобной. Большие глаза и правильные черты лица не оставляли сомнений — она явно не страдала от отсутствия поклонников. За столом сидели отец, мать и сестра. Сестры мало чем отличались друг от друга. Лена смотрелась более серьезно. Взрослое лицо Строгая одежда. Волосы до плеч. Однако они не были близнецами.

Святослав Николаевич — солидный черноволосый мужчина, без единого седого волоса. Антонина Владимировна — стройная светловолосая женщина, сохранившая былую красоту.