«К Боатлю и обратно, aka Туда и обратно»

Генри Каттнер «К Боатлю и обратно, aka Туда и обратно»

To Boatl and Back, 1940

Первая публикация - "Strange Stories", October 1940

Перевод на русский: О.Петров и И.Самойленко, 2021

- Признаться, не люблю вспоминать о том приключении, сеньор! Не настолько уж я суеверен, как большинство метисов, но есть некоторые вещи, о которых любой мужчина предпочитает тут же забывать…

Как всегда, в тот раз я был нанят в качестве проводника, имеющего хорошую репутацию. Не думаю, что сеньор Хорган имеет основания для жалоб. Я ведь оказал ему настоящую, громадную услугу – уж поверьте на слово – ничего более действенного или безопасного в тех условиях сделать было нельзя. Но… Вы вообще виделись с сеньором Хорганом?

А Вы точно не из полиции?!

Ну что ж, тогда всё в порядке… Почему бы нам не зайти в эту вот кантину [1], где мы сможем поговорить, не опасаясь при этом, что у нас пересохнут глотки? Нет-нет, не за тот столик – над ним на стене прибита змеиная кожа, а я предпочитаю не… впрочем, Вы сами всё поймёте, услышав мой рассказ о храме Боатля в глубине великих болот.

Salud y pesetas, Senor [2]! Отличный пульке [3]! Если бы у нас был с собою запас этого дивного напитка тогда, при посещении храма… но, конечно же, Вы пока ничего об этом не знаете! А известно ли Вам о третьем участнике нашего похода, проклятом сеньоре Мартино? Да-да, лысый мужчина со змеиным взглядом и такими же повадками! Сеньор Мартино ныне совершенно мёртв, а всякий, кто говорит иначе, - невежественный, суеверный тупица!

Возможно, я и выгляжу как чоло - тупой полукровка – но, уверяю Вас, это неправда. В моих жилах течёт испанская кровь! Не очень много, но даже несколько капель бренди способны существенно подкрепить слабый херес.

Кроме того, у меня здесь, на побережье, репутация честного человека. Возможно, именно поэтому сеньор Хорган пожелал моих услуг в качестве проводника. И у него была карта… Нет, не так!.. Карта была у сеньора Мартино. И он никогда никому не позволял посмотреть на неё, даже своему компаньону, Хоргану.

Вообще, между этими двумя сеньорами отсутствовала даже капелька взаимного доверия. Ну, представьте сами!.. Хорган – мужчина огромного роста, крепкий и мясистый, с рыжими волосами и громким голосом, с глоткой, в которую заливалось без труда несколько галлонов агуардьенте [4]. Очень энергичный, опасный человек… разговаривал я с ним весьма уважительно и вкрадчивым тоном. На лице у него имелось несколько ножевых шрамов, и даже когда он шутил, смеяться не очень-то хотелось…

Теперь сеньор Мартино... Он называл при мне слово, обозначающее свою профессию. Я его хорошо помню – герпетолог, да! Он изучал змей. При том, занимался этим так долго, что и взгляд приобрёл змеиный… Его глаза никогда не мигали, были тусклыми и, одновременно, пронзительно-гипнотизирующими. Даже кожа у него – сухая и шершавая – чем-то напоминала чешую.

Случилось так, что эта парочка нашла меня в кантине – вот в этой самой (!) – и мы вместе выпили много пульке. Здесь очень хорошо, комфортно… Gracias [5], сеньор! Вы – щедрый человек, а новая порция подоспела как раз вовремя!.. Ну, так вот! Мы выпили, и рыжеволосый спросил меня, знаю ли я джунгли?

- Каждый листочек там, - сказал я тогда, - мне хорошо знаком.

- А как насчёт дороги к Боатлю? – Спросил он, и ледяной холодок возник у меня в желудке.

Храм Боатля, понимаете ли, располагается далеко, посреди обширных болот, когда-то там существовал богатый крупный город… Сейчас об этом месте мало кто знает!

Лично я думаю, что Боатль возник ещё до того, как на эту землю пришли ацтеки или даже тольтеки [6]. Люди, населяющие болота, сильно отличались от тех, что живут здесь теперь. Они были ближе… к древним богам. Кровь в их жилах не была полностью человеческой, и поклонялись они змеям!

Это же я сказал и сеньору Хоргану. И он, явным образом, взволновался.

- Там есть храм? – Задал он вопрос.

- Не совсем… Боатль мало кто посещает… Это просто руины, частично погрузившиеся в болото. Дорог там нет, вокруг – дикая пустынная местность…

- Так, безлюдная пустыня… - Пробормотал Хорган и повернулся к своему компаньону. – Мартино! Всё подтверждается… Полускрытый храм, и тому подобное…

Сеньор Мартино уставился на меня своими холодными немигающими глазами.

- Вы проведёте нас к Боатлю? – Спросил он и назвал накую сумму гонорара, от которой у меня дыхание перехватило.

Поймите правильно: такой бедный человек, как я, попросту не может позволить себе отказаться от хорошего заработка, даже осознавая, что предстоит посетить места, обладающие дурной славой. А кроме того, легко было догадаться о том, что эта парочка – искатели сокровищ. Много таких приезжают сюда… чтобы потом вернуться восвояси или вовсе с пустыми руками, или с какой-нибудь дешёвой безделушкой-сувениром.

Я честно сказал об этом американцам, предупредив их, что вряд ли они отыщут в болотном краю что-либо ценное, но все предостережения были проигнорированы. А сеньор Хорган, преисполнившись восторгом, так крепко хлопнул меня по спине в знак ободрения, что я даже пролил пульке!

Таким вот образом всё и устроилось. В положенный срок мы втроём отправились в джунгли, и у меня поначалу не было причин для сожаления: мои наниматели на равных несли свою часть поклажи и не уклонялись от трудностей похода.

Тем не менее, жара становилась всё более удушающей, а полчища атакующих нас насекомых – всё многочисленнее. Даже я, с младых ногтей привыкший к особенностям тропического климата, мало-помалу стал испытывать дискомфорт. Американцы же день ото дня делались всё более раздражительными и частенько ссорились между собой. Сеньор Мартино не упускал возможности поохотиться за змеями, что становилось причиной многочисленных задержек. Он убивал ползучих гадов, а перед сном в свете костра снимал с них кожу. Сеньор Хорган напротив, боялся змей. Как выяснилось впоследствии – не напрасно… К слову говоря, теперь и я сильно не люблю этих мерзких созданий!..

Питались мы по-походному, не слишком обильно. Однажды нам посчастливилось подстрелить ягуара… Москитные сетки на лице и те, что закрывали вход и вентиляционные отверстия в палатке, практически не спасали от мошкары. Казалось, пути не будет конца, и нам вечно придётся продираться сквозь джунгли, орудуя мачете до мучительной боли в руках. Дни тянулись за днями, ночи стали длиннее…

Сеньор Мартино продолжал убивать змей, снимать с них кожу и наращивать запас шкур. Когда его рыжеволосый компаньон выразил по этому поводу неудовольствие, герпетолог со смехом заявил, что запах его трофеев отпугивает ягуаров и других опасных хищников. Потом они снова поспорили насчёт карты, и вновь сеньор Мартино отказался показать её.

- Что-то Вы через чур настойчиво стали напоминать мне о карте, - сказал он, и рука его потянулась к поясу с оружием. Однако, он быстро прервал это движение, и, вполне возможно, сеньор Хорган его не заметил.

Очередная волна мошкары налетела из темноты и по глупости устремилась прямо в огонь. Я смазывал затвор своего ружья и напевал старинную балладу. Издалека донёсся чей-то пронзительный визг, и, волей-неволей, я быстро перекрестился. Наблюдавший за мной в этот момент Хорган засмеялся:

- А я полагал, что ты храбрый человек, Хуан!.. Боишься криков пумы?

- Это была не пума, сеньор, - ответствовал я, - вернее, - не совсем пума… Так обычно кричит человеческая душа, пребывающая в облике зверя.

- Оборотни!.. – Скептически ухмыльнулся рыжий.

Я покачал головой:

- Нет же, сеньор. Какой-то колдун переправил часть души в тело пумы. Зачем это делается, мне не ведомо… Возможно, этой ночью ему потребовалось совершить некое важное дело. Убить врага или отомстить за обиду… Крик настоящей пумы совсем другой!..

Хорган пробурчал о чём-то, я не понял, что именно он сказал. К нашему разговору присоединился Мартино.

- Хуан толкует об очень старых легендах… В Бирме поговаривают о тиграх-оборотнях, в краю инуитов на севере – о таких же тюленях. Многие первобытные люди верят, что человеческая душа может входить в тела различных животных.

Я позволил себе слегка улыбнуться:

- Я не очень-то суеверен, сеньор! Во всяком случае, когда нахожусь подальше от джунглей… А знаете ли Вы Педро-безумца, который живёт в полуразвалившейся хижине на берегу моря? У него лицо пумы! И всем хорошо известно, что его душа может войти в тело пумы, когда только он пожелает…

- У того человека просто имеются следы проказы на лице. – Начал объяснять Мартино. – И если он теперь слегка похож на льва, то это вовсе не означает…

Тем временем Хорган оторвал наконец губы от бутылки, которую выпил почти полностью, и громко расхохотался. Наставив на Мартино палец, он сказал:

- Ты, наверное, тоже отмечен каким-то волшебным образом! Каждый раз, когда туземные мальчишки видят змею, они, надо полагать, крестятся и приговаривают: «Буэнос диас, сеньор Мартино! [7]».

Последнему эти слова явно не понравились – его глаза приобрели пугающий тусклый блеск, реально ужаснувший меня. В тот момент он как никогда всем своим обликом стал напоминать змею.

Чтобы сменить тему, я сказал, что эта местность буквально насыщена разными суевериями.