«Седьмой день рождения»

Аристарх Ромашин

Седьмой день рождения

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

Мир был проклят в мгновение ока,

Новый враг у людей – мертвяки...

Позабыли заветы от Бога,

В наказание всюду – клыки...

– Я же не умру? – спросил голубоглазый мальчишка у медсестры.

Та вместо ответа улыбнулась ребёнку и, поднимая накроватный столик с едой, поставила его перед мальчиком.

– Поешь, Митя.

Он несколько секунд смотрел на еду, потом, надув веснушчатые щёки, обречённо вздохнул и принялся за трапезу.

Улыбка так и не сошла с лица медсестры, её тёмные глаза излучали спокойствие, но Дмитрий знал, что женщине стоит больших усилий изображать отсутствие душевной тревоги.

– Надежда Михайловна, – с набитым ртом, говорил Дмитрий, – читал, что неприлично, но всё же… а сколько вам лет?

Надежда напряглась, понимая, насколько тяжело может воспринять эту информацию ребёнок, но юлить не стала.

– Тридцать пять.

Мальчик кивнул, рыжая чёлка упала на глаза, он зачесал волосы назад.

– Получается, когда это случилось, вам было больше семи?

– Да, – кивнула она, поправляя медицинский голубой чепчик, который был под цвет халата.

Из-под шапочки сзади свисал хвост тёмных волос, достающий до лапоток женщины.

– Повезло вам, – сказал мальчик, берясь за стакан с компотом.

Медсестра ничего не ответила. Инстинктивно левой рукой, она дотронулась до своего живота, потом опомнилась и убрала руку.

– Не переживай, – она принялась поглаживать ноги Дмитрия, – Геннадий Яковлевич говорит, что на этот раз всё может пойти иначе.

– Он это говорил и про Максима, и про Лену, и про Наташу…

В голосе ребёнка не звучали нотки обиды, гнева или обвинения. Просто утверждение.

С трудом сдерживая подступающие слёзы, Надежда встала, поправила халат, в котором её стройная фигура смотрелась довольно привлекательно. Потом взяла тряпку с тележки и принялась вытирать пыль со шкафа полного одеждой.

– Не хочу дня рождения, – мальчик разломал очередной кусок хлеба и макнул его в борщ, – нельзя никак остановить моё взросление?

– К сожалению нет, – ответила Надежда, тряпка в её руках переместилась на тумбочку.

Аристарх Ромашин

Седьмой день рождения

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

Мир был проклят в мгновение ока,

Новый враг у людей – мертвяки...

Позабыли заветы от Бога,

В наказание всюду – клыки...

– Я же не умру? – спросил голубоглазый мальчишка у медсестры.

Та вместо ответа улыбнулась ребёнку и, поднимая накроватный столик с едой, поставила его перед мальчиком.

– Поешь, Митя.

Он несколько секунд смотрел на еду, потом, надув веснушчатые щёки, обречённо вздохнул и принялся за трапезу.

Улыбка так и не сошла с лица медсестры, её тёмные глаза излучали спокойствие, но Дмитрий знал, что женщине стоит больших усилий изображать отсутствие душевной тревоги.

– Надежда Михайловна, – с набитым ртом, говорил Дмитрий, – читал, что неприлично, но всё же… а сколько вам лет?

Надежда напряглась, понимая, насколько тяжело может воспринять эту информацию ребёнок, но юлить не стала.

– Тридцать пять.

Мальчик кивнул, рыжая чёлка упала на глаза, он зачесал волосы назад.

– Получается, когда это случилось, вам было больше семи?

– Да, – кивнула она, поправляя медицинский голубой чепчик, который был под цвет халата.

Из-под шапочки сзади свисал хвост тёмных волос, достающий до лапоток женщины.

– Повезло вам, – сказал мальчик, берясь за стакан с компотом.

Медсестра ничего не ответила. Инстинктивно левой рукой, она дотронулась до своего живота, потом опомнилась и убрала руку.

– Не переживай, – она принялась поглаживать ноги Дмитрия, – Геннадий Яковлевич говорит, что на этот раз всё может пойти иначе.

– Он это говорил и про Максима, и про Лену, и про Наташу…

В голосе ребёнка не звучали нотки обиды, гнева или обвинения. Просто утверждение.

С трудом сдерживая подступающие слёзы, Надежда встала, поправила халат, в котором её стройная фигура смотрелась довольно привлекательно. Потом взяла тряпку с тележки и принялась вытирать пыль со шкафа полного одеждой.

– Не хочу дня рождения, – мальчик разломал очередной кусок хлеба и макнул его в борщ, – нельзя никак остановить моё взросление?

– К сожалению нет, – ответила Надежда, тряпка в её руках переместилась на тумбочку.