«Серенький волчок»

ЕвгенийЛукин

Серенький волчок

Такое впечатление, будто Господь Бог взял вдруг и выключил свет: яркая, как прожектор, луна сгинула в белёсой мгле, и посыпался вскоре из этой мглы снежок, заново перебеливая опушку, подлесок, двускатную крышу одиноко стоящего дома.

Матёрый волк со вздыбленным седым загривком протиснулся сквозь дыру в дощатом заборе и, очутившись во дворе, просиял глазами, прислушался. Всё тихо. Ни лая, ни истошного блеяния, один лишь шорох падающего снега. Живности Пахомыч с некоторых пор не держал: собачья конура пуста, а в бывшем хлеву теперь располагался гараж.

Постояв секунду в неподвижности, зверь крадучись двинулся к дому, где справа от крыльца чернела то ли плаха, то ли пень, увенчанный кривой снежной шапкой, из которой подобно перу торчал черенок ножа. Тоже в шапочке.

Лесной разбойник приостановился, присел — и взметнулся в высоком прыжке. Перекувырнувшись через пень, упруго упал на все четыре лапы… Да нет, теперь уже не лапы. С опушённого свежим снежком наста поднялся и выпрямился жилистый голый человек с лицом несколько волчьих очертаний. Содрогнулся, охлестнул плечи костлявыми руками. Зябко, чай, без шкурки-то…

Услыхав стук из сеней, Пахомыч захлопнул чугунную дверцу (в печке взбурлило пламя), поднялся с корточек, обернулся.

— Заходь, не заперто. Только шеметом, слышь, а то хату застудишь…

Дверь открылась и закрылась. На пороге стоял голый худой мужчина уголовной наружности. Без фиксы, правда, без татуировок, зато в шрамах — судя по всему, от зубов, то ли волчьих, то ли собачьих. Нечёсаная башка изрядно побита сединой.

— Задрог, твою навыворот мать? — не без злорадства осведомился лесник. — Поди вон в углу возьми…

Оборотень снял с гвоздя тулупчик, закутался.

— Так-то оно лучше… — проворчал Пахомыч. — Наследил сильно?

— Да там снег пошёл, — простуженным голосом отозвался пришелец. — К утру припорошит…

Присел к столу, исподлобья окинул взглядом углы.

Лесник тем временем выставил на стол глубокую сковороду, снял крышку, и по горнице разошёлся упоительный дух жаренной на сале картошки.

— На вот, — буркнул хозяин, подавая пришельцу вилку. — Поешь хоть по-человечески…