«Другие приходят. Лёха»

Стекла лоджии запотели. Можно было нарисовать что-нибудь пальцем. Или написать вечные слова - "любовь" и "…", чтобы они проявлялись каждый раз, когда стекло покрывается испариной. Напоминали о таких плохих и важных в жизни каждого человека вещах.

Женя не стала этого делать. Вместо вторжения в вечность она покинула стены своей хрущёвки на Ленина - очень захотелось колы.

Ларёк за соседним домом работал вкругляк.

Женя взяла стеклянную бутылку, расплатилась мелочью и двинула домой, чтобы выпить её размеренно за просмотром видеоклипов.

На лавке рядом с подъездом сидел молодой мужчина в тёмно-синей куртке, курил и поглядывал в темноту. Девушке тут же захотелось закурить - она попросила у этого молодого мужчины сигарету. Он протянул пачку, коричневую с белыми буквами, без картинок и надписей, сулящих мучительную смерть или импотенцию, непонятно, что хуже.

Женя села на влажную лавку и тоже стала поглядывать в темноту. Докурив, молча встала и открыла подъезд. Зачем-то обернулась, молодой мужчина исчез, наверное, кого-то не дождался. Или просто подумал, что пора идти. И пошёл.

Вечер следующего дня не обещал ничего интересного. Ничего интересного и не произошло. Женя снова бездумно смотрела на экран, курила одну за одной, даже не открывая окна. Ноябрь. Холодно.

Интересно, этот вчерашний что там делал? И что за странные сигареты он курит? Наверное, откуда-то привёз и сейчас уничтожает запасы. Женя надела куртку и спустилась к лавке. Он снова смотрел в темноту.

- Извините, спросить хотела, что за сигареты. Со вчерашнего дня покоя не дают.

- Обычные сигареты. Из ларька. Тебя как зовут?

Протянул открытую пачку, Женя вытянула сигарету и покрутила её между пальцев.

- Лёха. Алексей.

- Лёха. А чего тут уже второй вечер?

- Многовато вопросов, Жень.

Женя хмыкнула и удалилась. Было действительно холодно. Рано в этом году зима пришла. Днём валил снег.

Дома тепло. Черт с ними, с сигаретами. Да и Лёха. Может, он вообще наркотики продает, а тут вопросы всякие. Хотя палево так наркотики продавать. Или нет. Женя не знала, как происходит купля-продажа наркотиков, но подумала, что наркоторговец не должен сидеть на лавке подобнобабке с семечками.

Женя открыла почту, удалила спам и снова заскучала. Завтра была встреча с Сергеем Борисовичем по поводу закупки пирожных для фуршета в их конторе. Всё как обычно, но традиции есть традиции. Встретиться всё равно надо.

-Тридцать "Корзинок", сорок штук "Буше". И этих ещё, как их...

- Маффины?

- Во, давай их ещё семьдесят. И украсить их ещё.

- Угу. Украсить. Поняла. Всё?

- Всё. Послезавтра зам мой подъедет заберёт. Ну и это. Акт подпиши со своей стороны.

Женя разложила пирожные по коробкам и перевязала эти коробки атласным розовыми лентами. Вряд ли, конечно, производители гидравлики для разного рода тяжёлой техники оценят ленты, но отклоняться от фирменного стиля Женя не любила.

В 8.30 секунда в секунду в дверь позвонили. Мрачного вида мужик лет сорока пересчитал коробки, ему явно не нравилось быть в роли курьера - аккуратно выбритая физиономия и запах очень неплохого парфюма отлично сочетались с ботинками, скромно отдающими паскудной роскошью, но абсолютно не вязались с картонными коробками и розовым атласом.

- Акты. Подпишите. Пожалуйста.

Мужчина говорил тихо, но артикулировал идеально. Женя поставила подписи и вернула бумаги. Любитель дорогих ботинок, даже не подумав попрощаться, исчез в темноте подъезда.

Женя налила себе кофе, взяла бракованную корзинку и вышла на балкон - покурить.

Глянула вниз - на лавке сидел Лёха.

- Привет, - Женя дёрнула створку окна и высунулась на улицу.

Лёха задрал голову и сдержанно помахал. Кричать в ответ не стал.

- Хочешь пирожных бракованных? - Женя продолжала вести диалог, - Поднимайся, у меня коробка их.

- Ты лучше спускайся. Гулять пойдём.

- Десять минут жди, окей?

Жене было интересно. Да и лет тысячу она ни с какими Лёхами не гуляла. И не с Лёхами тоже.

- Куда пойдём?

- На Склепе была?

- Неа. Там наши тусят.

- Какие ваши?

- Череп, Паук, Димас.

- А я там что забыла?

- Познакомлю с благородными донами. Надо ж с чего-то начинать.

- Ладно, идём.

В рюкзаке у Жени была коробка с бракованными пирожными.

- Может, о себе что-нибудь скажешь? Лёха.

- Скажу. Лёха меня зовут.

- Хах. Очень приятно.

На заброшенной монументальной стройке начала восьмидесятых было тихо. Очень тихо.

- Нам на третий.

- Ну пошли.

Лёха поднимался уверенно. Видно - знал каждый камень тут.

- Здорово, Димас!

Женя огляделась, никакогоДимаса не было.

- Это Женя. Жень, подожди, мы щас перетрем, и я вернусь.

Женя, не увидев Димаса, но осознав, что Лёха пошел на четвертый, что-то бормоча, попятились, потом развернулась и побежала, не оглядываясь, в сторону дома, благо, жила недалеко.

Успокоилась немного, когда задвинула большую железную щеколду. Прошла на кухню и достала пирожные.

Да ну нет. Мало ли психов по осени обостряется? На то она и осень. А жаль даже немного. Лёха симпатичный, тощий, не героиновой шик, конечно, но тоже ничего. И шмот вполне. Джинсы, наверное, винтажные, не этот сраный деним, приличного вида которого на год хватает. А тут прямо штанищи. Дубовые, потёртые в нужных местах. Женя себе давно левайсы хотела, но лишней десятки не находилось, поэтому её круглый зад обтягивали демократичные ткани.

Думая о вожделенныхлевайсах, Женя успокоилась окончательно. Нушизо да шизо. Если по улицам бродит, значит доктор разрешил. А если он так приколоться решил, то у Жени для него плохие новости - женщинами совсем уж психи не слишком нравятся.

- Евгения!

- А. Алло. Да, Сергей Борисыч.

- Женя, тут зам мой бумаги перепутал, дома будешь в течение часа?

- Да, пусть заезжает. Буду.

Через двадцать минут уже второй раз за сегодняшнее утро Женя имела беседу с мрачным мужиком. Она так про себя его и именовала - мрачный мужик.

Лёха, старательно из головы изгоняемый, оттуда никак уходить не хотел.

- Евгения, - вдруг заговорил мрачный, - и вот вы прямо одна всю эту красоту?

- Да, а что?

- Нет, ничего. Заказать хотел.

Женя зевнула.

- Вам каких и сколько?

- Трубочек со сгущенкой. Партию.

- Ну штук тридцать. И завтра бы.

- Ко скольки?

- К вечеру. Часам к восьми. В двадцать ровно заеду.

- Полторы тыщи будет.

- До завтра.

Надо было идти за сгущенкой, нормальная, назаровская, продавалась только через два квартала, в унылом древнем гастрономе, видевшим перестройку своими глазами.

- Жень, а что это было? Чего ушла? Просил же подождать.

- Срочно надо было, сообщение пришло.

- Какое сообщение, нормально же гуляли. Я с Димасом перетёр, возвращаюсь - тебя нет. Пошел искать по помещениям, нет нигде.

- Не заморачивайся. Правда, срочно надо было идти.

НесуществующегоДимаса Женя комментировать не стала. Вдруг этот альтернативный психанет, мало ли.

- Щас-то куда путь держишь, нетрудовой элемент женского полу?

- В магазин, сгущенки надо. Трубочек заказали.

- Ты чо, трубочки дома делаешь?

- А что странного. Люди любят вкусные пирожные, а не магазинную гадость на маргарине.

- И почём нынче трубочка?

- Полтинник.

- Неужели берут?

- А то ж. Вон типок один мрачный тридцать штук заказал.

И не псих вроде. И мимика нормальная.

Лёха закурил. Пачка была такая же, как и позавчера.

- Откуда дровишки?

Женя кивнула в сторону пачки.

- Вот сейчас не понял. Ты о чём?

- Сигареты. Без картин тлена и разложения.

Лёха поморщился, глянул на пачку, потом на Женю.

- Сигареты как сигареты.

- Мутный ты.

- Кто б говорил. Проводить?

- Проводи. До гастронома.

- Пойдём гулять сегодня?

- Да хоть на набережную. Там на парапете со строны Енисея классные граффити. Видела?

- Не, не видела.

Баллон захватить и вперёд. Только заму трубки отдать. Да брак с собой прихватить. Брак от трубочек самый заманчивый.

- Ну и вот. Галочка такая была. Галя-перидол. Винт исключительный варила. Ты как к винту?

- Равнодушно, в общем-то.

- А мы увлекались. Такие марафоны закатывали – чертям завидно было. Квадратов по тридцать на каждого и на Склеп, на недельку в автономное плавание.Олежа Паганини с нами тогда тусил, панк Читинский, художник. Раз сделали, он приходнулся, и говорит – пацаны, есть у меня острая потребность полежать, завернувшись в плащ-палатку. И лёг, естественно. Завернувшись.

- Ну и лежит. А мы отвисаем, догоняемся понемногу, хотя какое там понемногу.На четвёртые, вроде, сутки запахло. Мухи полетели. И понесли мы Олега, не разворачивая, за музей Ленина, благо ночь была. Там с парапета, как куль с говном, а куль с говном и есть. Как картинка-то?

- Отличная картинка.

Женя смотрела на фрагменты старого граффити, реально неплохо исполненного.

- Вот Олег её и нафигачил. Часа за три - а на века. Ещё бокалы хрустальные от него остались. Большим эстетом был покойный.