«Старые дороги»

Эмилио Сальвадори был из первых. Такое бывает. Мать его родила от благородного дана, который благородно выкинул служанку на улицу. И та опускалась все ниже и ниже. Ребенка содержала в приемной семье, сама на панель пошла, лишь бы за него платить…

Хлебнул там мальчик, конечно…

А когда ему исполнилось семь лет… где уж ньора Сальвадори познакомилась с линданским мастером – неизвестно. Но она понимала, что ей остался год, может, два. Потом она умирает, а ее ребенок оказывается в сточной канаве. И – все.

И ньора попросила мастера забрать мальчика с собой.

Мастер исполнил ее просьбу. Что уж там стало с ньорой – неизвестно. Впрочем, умерла, конечно, на панели долго не живут. А вот мальчик оказался невероятно талантливым.

Свое первое настоящее зеркало он отлил в десять лет, тогда же получил и звание мастера.

А в двадцать лет его не стало. Да так странно…

Был человек – и исчез.

Жена осталась, дети остались, зеркала, которые он отливал, – тоже. А сам мастер Сальвадори пропал. Однажды утром он ушел в мастерскую. А когда вечером его пришли позвать домой, обнаружилось, что его нигде нет. Есть верхняя одежда, в углу стоит обувь, а мастера – нет.

– Уехал с острова? Договорился и его вывезли?

– Ни одна лодка к острову не причаливала.

– Мастерская находилась среди других. Не на отшибе. Услышали бы шум, гам, крики…

– Сам утопился?

– В центре острова?

Мия почесала кончик носа.

– Ладно. Сдаюсь. Что с ним случилось?

– Этого никто не знает, эданна, – хитро улыбнулся приказчик. – Никто…

– А зеркала?

– За свою жизнь мастер Сальвадори отлил несколько десятков зеркал. Сейчас это клеймо передается в семье Сальвадори, но потомки ставят первую букву своего имени.

– Говорят, что он нашел какой-то секрет. Вы знаете, старые зеркала тускнеют, темнеют, но его зеркало всегда останется ясным и чистым. И он мог лить действительно большие зеркала. В которых видно всего человека.

– Потрясающе!

– Секрет так до сих пор и не раскрыт. Большие зеркала могут делать, но они тускнеют и темнеют… Говорят, мастер Эмилио продал свою душу дьяволу, и когда срок вышел… вы понимаете… за ним явились те, кого лучше не поминать к ночи.

Приказчик смешно таращил глаза.

Мия задумчиво кивнула.

– Может, и так… а зеркала святой водой проверяли?

– Более того, эданна. Если вы посмотрите… зеркало-то серебряное! И вот… крест на нем нацарапан… кто-то постарался.

Мия кивнула еще раз.

– Да, нечисть такого не выносит.

– На Линдано есть храм. Но, говорят, мастер туда почти не ходил… может, раз или два, на него из-за этого ругались. Но там не так строго…

Мия хмыкнула.

Строго, не строго… кто ж будет ругать курицу, несущую золотые яйца? Да пусть хоть на каком она насесте сидит, лишь бы нестись не переставала!

Хотя вот они по воскресеньям ходили на службу, к причастию, все как положено. И в церковь пару раз в неделю обязательно заглядывали, и в копилочку деньги бросали. Дядя очень настаивал.

– Мастер Эмилио Сальвадори. Линдано. Примерно лет сто назад?

– Да, эданна.

Мия положила себе узнать что можно. Только вот где?

– А кто вам продал это зеркало?

Ньор замялся, но блеснул еще один лорин, лег на стойку, потом самопроизвольно растворился в воздухе, и приказчик потянул откуда-то большую засаленную книгу.

– Посмотрим, эданна, посмотрим…

Мия терпеливо ждала.

Она уже убрала и зеркало, и кулон… дома она еще посмотрится. Дома она попробует разобраться. А здесь и сейчас надо узнать все возможное.

– Ага… вот, записано. Дан Джанмария Дуранте.

– А подробности?

Мия успела увидеть, что там и было-то всего три золотых, но ругаться не стала. Пусть уж… за такое – и больше не жалко. Да и деньги не каторжным трудом ей достались.

Приказчик еще полистал свой гроссбух.

– Я бы сказал, эданна, что это или украденное, или он наследство распродает… вот, тут почти двадцать вещей, которые он принес, все хорошие, дорогие… а самого дана я помню. Сейчас вспомнил. Не так чтобы он был шикарно одет или богатым казался…

– Можно мне посмотреть, что еще он приносил? – попросила Мия.

Ей-ей, приказчик бы не отказал ей, попроси она даже шкуру снять с благородного дана. За такие-то деньги?! Считай, ему сегодня в карман упала сумма, за которую он полгода работать должен.

Да что угодно, эданна!

Из лавки Мия уходила еще час спустя.

Кроме зеркала и кулона она купила еще несколько книг. И симпатичную шкатулку, проданную тем же человеком. Ньор позвал одного из уличных мальчишек, и тот тащил за Мией все это добро.

За пару улиц от дома она наградила мальчишку тремя сольди (что в кармане было), и тот, довольный, умчался прочь. Он-то больше чем на пяток рий не рассчитывал.

Но эданна хорошая, эданна благородная… Куда он ее отвел? А он уже забыл. У денег есть отвратительное свойство: они прекрасно отшибают память.

Дома Мия сгрузила все на кровать.

Достала зеркало, посмотрелась в него.

Сбросила личину, еще раз посмотрелась.

И с личиной, и без личины в зеркале отражалась именно она. Мия Феретти. Удлинить зубы? Не видно.

Сделать красные глаза?

Все равно в зеркале они карие.

Мия даже два зеркала рядом поставила, для контроля.

Ее зеркало привычно показывало все изменения. Зеркало мастера Сальвадори их видеть отказывалось.

Что ж. Клеймо запомним, про мастера – учтем, а остальное…

Надо прочитать книги, надо осмотреть шкатулку и надо навести справки.

Дан Джанмария Дуранте.

Мия запомнила это имя.

– Как вы съездили? – Дан Рокко выглядел просто отлично. По сравнению с той бледной тенью, которой он был до приезда, – вообще великолепно. И румянец на щеках заиграл, и улыбка не вымученная.

– Замечательно, дан Рокко. Все купили, все привезли! – Адриенна светилась от счастья.

– Марко! Ты же обещал мне лошадку!

Эданна Сусанна неподалеку строила из себя обиженную-несчастненькую.

Дан Марк разводил руками:

– Дорогая, я купил было арайку…

– В последний момент мне… перебили цену.

– Неужели мы нищие? Ах, я так хотела лошадь…

Эданна закатила глаза, изобразила головную боль и удалилась к себе. Дан Марк последовал за ней, продолжая уговоры… перебьешься, папенька. Ничего тебе без оплаты не светит!

Адриенна понимала, что эданне Сусанне все равно обо всем расскажут. Тот же Леонардо и постарается.

Он это тоже понимал, но не хотел начинать приезд со скандала. Он соскучился, и вообще…

– Что за арайка? – правильно прочитал выражение лица Адриенны дан Рокко.

Девушка потупилась.

– Отец действительно купил арайку. Самая для наших мест бесполезная лошадь, но выглядела потрясающе. Потратил сто лоринов. Я договорилась с торговцем, и он потихоньку заменил мне ее на трех других коней. По цене сложилось так же, а вот по полезности – мои лучше!

Дан Рокко покачал головой, делая вид, что не одобряет такого поведения. И старших уважать нужно…

А глаза у него светились юношеским задором.

Интересно же!

– Дана, вы мне обязательно все расскажете!

– Обещаю. Завтра же, как отосплюсь, – пообещала Адриенна.

И попала в заботливые руки Рози.

Горячая ванна, сытный ужин – и спать. В идеале – без сновидений.

С последним не получилось, но Адриенна не была в претензии. Во сне она летала. Летала высоко, летала птицей… такие сны случались все чаще и чаще. И она видела облака у себя под крылом, видела черные перья, слышала свист ветров, которые рассекала крыльями…

И это было прекрасно!

Эданна Сусанна не спала. Она ждала сына и не прогадала. Леонардо явился, поклонился. И ухмыльнулся, глядя на шикарную постель.

– Сегодня одна?

– Пф-ф-ф-ф-ф!

Проводив мужа в дорогу, эданна Сусанна позволила себе некоторые излишества. Так что… сегодня она могла и одна поспать. И завтра, пожалуй, тоже, а то болит все. И здесь, и там, и где-то еще…

Конюхи – мужики простые и грубые, но недостаток ухваток компенсируют размерами и неутомимостью. А кое-какие любовные игры им и подсказать можно.

Леонардо понимающе усмехнулся. И заговорил о том, что интересовало его матушку:

– За девчонкой я ухаживаю. Она постепенно поддается.

– Это хорошо. Время есть, не спеши, чтобы все не испортить…

– Да, матушка.

– Что там за история с моей лошадью?

– Я толком не понял. Дан Марк привел в конюшню белую арайку.

– О-о-о-о-о…

Эданна Сусанна представила себя на белой арайской кобылке. Как бы она шикарно выглядела!

У Чески была такая… золотистая. Гнедая, с черными гривой и хвостом. Потрясающе красивая. А у нее – нет.

У нее была бы белая…

– И что с ней?! Где МОЯ лошадь?!

– Как я понял, Адриенна была против. Она сказала, что эти деньги выделили на содержание СибЛеврана, а не лично дана Марка.

– И перед самым отъездом в конюшне вместо арайки оказались эти три лошади. Две кобылки и жеребец. Да, по цене оно примерно сопоставимо. Адриенна объяснила отцу, что поменяла одну лошадь на трех.

Эданна выругалась погрязнее.

– Марк искал мою лошадь?