«Посмотри на меня. В плену у чудовища»

С рыком он содрал с меня куртку и начал обнюхивать тело – грудь, подмышки, живот. Потом его голова опустилась чуть ниже живота, горячим дыханием даже через джинсы опаляя кожу, и я снова попыталась оттолкнуть. Естественно, ничего не вышло. Но когда рука, соскользнув с головы, уперлась в его грудь, от чего ладонь обожгло нестерпимой болью, будто дотронулась до раскаленной печи, зверь просто взбесился.

Сначала он за волосы запрокинул мою голову назад и болезненно укусил в шею, а потом начался настоящий кошмар.

Его огромные руки с длинными грязными когтями грубо хватали меня за грудь, бедра, сжимали талию и горло до красных отпечатков, рвали мою одежду, откидывая её в сторону. Зубы оставляли на теле следы укусов с выступающими капельками крови. Я хрипела и пыталась вырваться, но его сила была несравнима с моей и вряд ли вообще сравнима с человеческой.

Он то и дело утыкался мне в шею, в грудь, глубоко вдыхая мой запах, и порыкивал. Было ли мне страшно? Как никогда. Намерения этого зверя были вполне прозрачными, так недвусмысленно он сжимал меня в своих объятиях, так явственно мне в живот упиралась одна из таких же огромных его частей тела.

Оставалось только надеяться на то, что наигравшись, он отпустит меня, а не убьет.

Спустя уже пару минут сил сопротивляться уже не было, а те крохи, которые я смогла наскрести для попыток сдвинуть с места эту тушу, были подавлены напором зверя.

Обрывками я видела его глаза, цвет которых невозможно рассмотреть из-за расширенных зрачков, с диким сумасшедшим блеском, широкие плечи и грудь с черной странной татуировкой-печатью, которая почему-то внушала ещё больший страх, чем он сам целиком.

Его спутанные чуть ниже плеч волосы попадали мне в лицо, жесткая щетина колола нежную кожу. Рассмотреть своего мучителя раньше мне толком не удалось, а теперь очевидно было не до того.

Меня сковывал страх, от него же и дрожала, зубы клацали друг об друга, а непослушные руки то безуспешно пытались оттолкнуть гору туго скрученных мышц, пахнущую мокрой шерстью и хвоей, то цеплялись за холодную землю, на которой я лежала.

Снова пыталась что-то говорить, срывалась на крик, но очень скоро, обессилев от безуспешных попыток освободиться, опять могла только хрипеть. Чудовище не останавливалось, не смотрело на меня больше.

Казалось, он хочет сожрать меня прямо сейчас – столько укусов он оставил на моем теле.