«Ловушка под омелой»

Мирошник Ксения

Ловушка под омелой

Лёгкий мороз украсил окна, большую часть времени унылого, главного корпуса академии. Я с удовольствием разглядывала мёрзлые мазки и поражалась замысловатости узоров. Зима невесомыми взмахами создавала причудливые завитки, рисовала разнообразные снежинки и ни одна не повторялась. Я много знаю о магии, вижу её каждый день, но вот эти рисунки зачаровывали гораздо больше. Мороз и зимняя стужа — это что-то более эфемерное для меня, что-то более волшебное, чем сама магия.

Осторожно осмотрелась и перебрала пальцами в воздухе. Узоры на окне заискрились и будто отклеились от стекла, я улыбнулась и направила их на открытый лист своего альбома. Морозный рисунок отпечатался серебром на бумаге и послужил рамкой для улыбающегося лица миссис Патчис, которое я нарисовала на прошлом занятии по практической магии.

Меня нельзя назвать обычной студенткой и учиться вместе с другими выпускниками мне позволили только в этом году. На самом деле я всегда считала, что как никто заслужила разрешение посещать занятия. Дело в том, что я выросла в этих стенах. Ещё младенцем меня привёз сюда какой-то путник, рассказав, что нашёл мирно спящего ребёнка в корзинке на перекрёстке двух дорог. Мои ресницы были покрыты инеем, но в ту пору стояло лето. Путник решил, что всё это магия не иначе и принёс меня здешним учителям, чтобы уже они определяли моё будущее. Кстати этот иней до сих пор покрывал кончики моих длинных и густых ресниц.

Можно сказать, что это было чистым везением, потому как во мне действительно проснулась магия и лучших наставников и придумать было невозможно. Академия Фергюсона-Стоттона, именуемая в народе Зимней стужей, считалась лучшей в стране, и я стала единственным ребёнком, живущим здесь постоянно.

Мирошник Ксения

Ловушка под омелой

Лёгкий мороз украсил окна, большую часть времени унылого, главного корпуса академии. Я с удовольствием разглядывала мёрзлые мазки и поражалась замысловатости узоров. Зима невесомыми взмахами создавала причудливые завитки, рисовала разнообразные снежинки и ни одна не повторялась. Я много знаю о магии, вижу её каждый день, но вот эти рисунки зачаровывали гораздо больше. Мороз и зимняя стужа — это что-то более эфемерное для меня, что-то более волшебное, чем сама магия.

Осторожно осмотрелась и перебрала пальцами в воздухе. Узоры на окне заискрились и будто отклеились от стекла, я улыбнулась и направила их на открытый лист своего альбома. Морозный рисунок отпечатался серебром на бумаге и послужил рамкой для улыбающегося лица миссис Патчис, которое я нарисовала на прошлом занятии по практической магии.

Меня нельзя назвать обычной студенткой и учиться вместе с другими выпускниками мне позволили только в этом году. На самом деле я всегда считала, что как никто заслужила разрешение посещать занятия. Дело в том, что я выросла в этих стенах. Ещё младенцем меня привёз сюда какой-то путник, рассказав, что нашёл мирно спящего ребёнка в корзинке на перекрёстке двух дорог. Мои ресницы были покрыты инеем, но в ту пору стояло лето. Путник решил, что всё это магия не иначе и принёс меня здешним учителям, чтобы уже они определяли моё будущее. Кстати этот иней до сих пор покрывал кончики моих длинных и густых ресниц.

Можно сказать, что это было чистым везением, потому как во мне действительно проснулась магия и лучших наставников и придумать было невозможно. Академия Фергюсона-Стоттона, именуемая в народе Зимней стужей, считалась лучшей в стране, и я стала единственным ребёнком, живущим здесь постоянно.