«Калека, Дева, Старец и Дитя »

Мари Явь

Калека, Дева, Старец и Дитя

Для любой Девы закрыть глаза — всё равно, что встать на колени. Глаза были нашим основным оружием. Мы не закрывали их и не отворачивались, даже когда видели смерть сестёр или своих единых, проходя через Время Скорби.

Свет и жар сменился темнотой и холодом речного потока. Истерзанный красным взгляд благословил наплывшую мглу. Слепота, которая некогда оскверняла лишь один мой глаз, теперь стала абсолютной.

«Полузрячая Дева — всё равно что полумужчина. Полузрячих Дев не бывает» — вспомнился мне задиристый голос из детства.

Кто бы это ни сказала, видела бы она меня сейчас. Потому что в следующий раз, когда я открою глаза… когда распахну их широко, влив в движение век силу несоразмерную их весу… я не увижу ничего.

Холод обступил меня, становясь материальным, жёстким, колючим. Вода превратилась в металл, а плеск — в звон. Течение больше не несло меня. Казалось, я лежу на дне, и давление сжимает меня со всех сторон. Я двинула руками. И снова услышала звон: меня словно сковали. Кандалы были даже на пальцах.

Недоумевая, я сделала осторожный вдох. Нагретый моим собственным дыханием воздух устремился в лёгкие вместе с запахом дерева. Я лежала в тесном ящике, и до определённого момента слышала лишь ритмичный громкий стук… собственного сердца… или забиваемых гвоздей… или…

— Постой, мы её сломаем… сломаем кровать, — услышала я голос, срывающийся, нетвёрдый. Как будто бы подходящий ситуации, и, вместе с тем, полностью ей противоположный.

Женщина задыхалась, но не потому что пыталась сбежать. Она говорила сбивчиво, но не от страха, хотя её «кровать» собирались сломать. То, что уловил мой слух, было скорее… блаженством?

— Плевать, я заплачу, — раздался другой голос, совершенно не похожий на первый: низкий, грубый, нечеловеческий. Он не был предназначен для утешения. Для пения или молитвы. Он не подошёл бы даже для плача во Время Скорби, хотя в эту страшную пору наши голоса искажались до неузнаваемости, пугали… но не так, как этот голос — пусть даже спокойный и тихий.

— Если ты отшельник… откуда у тебя деньги и столько…

Она не договорила, пропуская что-то важное, что-то, что впечатляло ее даже больше этих денег. Что заставляло её задыхаться, а потом всхлипывать… стонать… кричать в голос.

Но не от боли.