«Элемента.T»

И Виктории очень хотелось побыть с ними, порадоваться тому, что у Парацельса действительно всё получилось, послушать его истории, которые он вдруг принялся рассказывать, одушевлённый своим успехом, но её требовали к себе боги. И она не могла ослушаться.

В небольшой часовне с витражами в стрельчатых окнах собрались все. Виктория знала, их шестнадцать. Четверо юных богов и двенадцать их предков. Все эти годы они скитались между мирами, не в силах умереть, лишившись дома, детей, власти. И все эти годы они держались друг за друга, находя поддержку в дни отчаяния. Они верили, что этот день придёт, и они не хотели откладывать ни на секунду.

Это должна была быть свадьба. День венчания юных богов, когда их души станут принадлежать друг другу и произойдёт обновление из знаний, их памяти, их способностей. Но за эти века столько всего изменилось, что старые ритуалы пережили сами себя. Это был ритуал обновления, ритуал новой жизни. Прежде чем отдать это людям, они должны были приобрести это сами — веру, силу, свободу, знания, любовь. И они хором читали слова на древнем языке и менялись. И только Виктория знала, как сложится их дальнейшая жизнь. И только Виктория знала, что на самом деле они больше не нужны людям.

Они будут жить рядом, в своём Замке, в том, что теперь зовут Замок Кер, давать мудрые советы, растить новые деревья, спорить со своими детьми, и они останутся частью их мира, но люди превзойдут богов. Что бы ни было предначертано судьбой, люди всегда в силах её изменить, и никакие боги им не нужны для этого.

Эпилог

— Дэн, да прекрати ты мне мешать, — отмахнулась Ева, ставя на стол большое блюдо с запечёной рыбой. — Лучше пойди забери с кухни детей. Антонина Михайловна с ног сбилась, устраивая эту вечеринку, они ещё там крутятся.

— Да, сколько бы поколений не выросло в этом доме, — сказал Альберт Борисович, ставя рядом колбасную нарезку, — а все, видимо, будут любить кухню.

 — Не представляю себе, как мы спрячем этот стол от Эрика, — сказала Изабелла, снимая фартук. — А ведь он просил что-нибудь поскромнее на свой день рождения. Тихий семейный ужин.

— В огромном замке, да с кучей непослушных детей? — сказала Екатерина Петровна, расставляя стаканы.

— А ведь они с Эммой появятся с минуту на минуту. И это они хотели сделать нам сюрприз, объявив о своей помолвке, — продолжала сокрушаться Изабелла.

— Помолвка не такой уж и большой праздник, — сказал Франкин, тоже с блюдом в одной руке. — Вот мы с Тоней никому не объявляли, просто расписались и всё.

И он покрутил ладонью с поблёскивающей золотой полоской на пальце, а покрасневшая Антонина Михайловна смутилась и махнула на него полотенцем:

— Прекрати ты, в самом деле. Нашёл чем хвастаться под старость лет.

— Давно хотел спросить, — Дэн вышел с довольным рыжим мальчуганом на шее. — А когда вы успели познакомиться?

— Боже, Дэн! Это такая давняя история, — сказал Шейн. — Правда, я сам узнал её совсем недавно. Ты же помнишь ту историю с Бессмертной Помещицей, с которой и началась наша с тобой работа.

— Помню ли я? Смешно! — и он спустил вертлявого мальчугана на пол и для придания ему ускорения в нужном направлении легонько шлёпнул его по пухлой попе.

— Когда я думал, что Сара сбежала от меня в картину Шишкина, — сказал Франкин, присаживаясь на один из стульев. — Я тоже рванул в эту «Рожь».

— Да, да, я помню. И изрезались там, потому что осколки стекла затянуло в туман. Но вы же не смогли пройти через эту картину, вы нашли вторую.

Дэн присел на ступеньки.

— Да, не было у Шишкина второй, — махнул рукой Шейн. — Именно из этой весь израненный и в разорванной одежде он и вывалился в это поле.

— А написано было голый, — возразил Дэн.

— Остальное крестьянкам воображение дорисовало. Хотя аммонит на груди у меня действительно был.

— А барыня? — допытывался Дэн.

— Вот, и барыня была, — и он многозначительно посмотрел в сторону кухни. — Ну, как барыня, годков двадцать пять моей Антонине может и было. Но в те годы тридцатник – уже старуха.

— Антонина Михайловна? Та самая помещица? Но она ведь человек! — Дэн едва успел подхватить из рук Евы падающую тарелку.

— Стопроцентный, — подтвердил Арсений. — Отец кучу бумаг подписывал с ней о неразглашении тайны, когда принимал её работать в наш дом.

— И по легенде барыня при смерти лежала, — напомнил Дэн.

— Она и лежала. Только не при смерти, а в тоске. Такая тяжёлая хандра, когда ничего в этой жизни не радует и не интересует. Дед её привёз откуда-то эти странные кристаллы и вручил ей перед смертью. Сам умер, но ей велел, чтобы она расходовала их с умом. Она и расходовала. Старела медленно, жила долго. Да только надоело всё. Переезжать с места на место, имения продавать – покупать. Вот и чахла.

— А тут наш Филипп, — сказал Шейн. — Почти на скакуне.

— Наговорите сейчас, — возмутилась Антонина Михайловна, снова появляясь из кухни. — И я его спасла. От смерти. Накормив своей солью. И он меня. От равнодушия к жизни. Так я узнала про алисангов, и то, что мир на самом деле не такой, каким кажется. Я пронесла этот интерес и эту любовь к вашему миру через всю жизнь. Переживала за него, за ваши судьбы. И рада, если чем смогла помочь.

— Антонина Михална, да, если бы не вы, — обняла её Ева и вздохнула, потянулась вытереть слёзы.

— Ой, плакса! — фыркнул Феликс, проходя. — Я пошёл встречать нашу сладкую парочку. Давайте, в прихожую!

 Отгремели хлопушки. Дети растаскали по всему дому разноцветные конфетти. Краснея и волнуясь, Эрик объявил о том, что они с Эммой решили пожениться. Клара привезла огромный торт, который испёк её новый муж-кондитер. Ирис с Тагаратом развлекали детей огромными фейерверками, которые они запускали над озером, под радостные крики всех присутствующих с балкона. «Адвокат» с «тётей из офиса» на зависть молодёжи кружились в вальсе. И вечерний воздух пропитанный запахом цветущих роз дурманил крепче любого вина.

— Я тебе говорил, что Пеона приняли в наш дом престарелых сиделкой? — спросил Дэн, обнимая Еву на лавочке, кажется, как раз под статуей Аполлона.

— Как он там, в нашей деревне?

— Отлично! Старушки любят его даже больше, чем меня. Присматривает за Зевсом, но настоящим своим отцом всё же считает деда Мещерского. У него и живёт. И каждый день ходит с ним на кладбище на свою могилу.

— А дед поверил, что это его сын?

— Не знаю, — он глубоко вдохнул запах её волос. — Этих старых чекистов разве поймешь. Ты же помнишь его коронную фразу? Каждому своё.

— Боже, — повернулась к нему Ева. — Я же именно её и не прочитала.

— Я знаю, — улыбнулся Дэн. — Ну, должно же было у нас хоть что-то не получится.

— А ты до сих пор помнишь всё то прошлое, что прожил?

— Конечно! Хочешь один секрет? — он посмотрел на неё серьёзно. — В прошлое можно возвращаться. Просто его нужно хорошо-хорошо запомнить.

Она не улыбнулась, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Я никогда не говорила тебе об этом! Неужели это был ты?

— Если не веришь, хочешь, я угадаю, как тебя зовут?

— Попробуй! — она хитро прищурила один глаз.

— Ева! — тихо ответил он.— Моя Ева.

Оглавление