«Элемента.T»

— Лили, — склонился к ней горбун, и лицо его озарила такая искренняя улыбка, что Вики подумала, что не такой уж он и чёрствый каким казался на первый взгляд.

Малышка не спала и вовсю таращила на него свои глазёнки, с любопытством разглядывая свешивающуюся со старинного берета полуистлевшую бахрому.

— Ну, давай! — небрежно махнул он Еве на красивое современное медицинское кресло на колёсах, которое он поставил по центру своих корявых меловых пентаграмм. — Будем делать из тебя человека.

— Хорошо, что ты врач, — сказал он Дэну, пристёгивая Евины руки кожаными ремнями к подлокотникам. — Будешь помогать.

— Ты уверен? — спросил Дэн у него с тревогой в голосе, когда Парацельс подал ему ампулу с лекарством и шприц.

— Предпочитаешь, чтобы она дёргалась в судорогах и была в сознании? — спросил он равнодушно.

Дэн прочитал название на ампуле.

— Снотворное?

— Да, поспит немного, ничего страшного.

— Вики, — вдруг обратился Дэн. — Меня ты не видишь, но Еву ведь видишь? Скажи, она есть в твоём будущем?

Вики могла бы не смотреть. Она уже видела это. Беременную Еву, сидящую на диване в гостиной у Арсения, и Дэна, подкладывающего под её спину подушку. И смеющуюся Изабеллу, разнимающую своих близнецов, темноволосую девочку с янтарными как у матери глазами и рыжего кудрявого мальчика с зелёными. И Арсения, который рядом за столом рисовал для темноволосой девочки лет четырёх фиолетового единорога.

— Единороги такими не бывают, — возражала она. — Они должны быть белыми. Хочу белого!

— Ева, — строго посмотрела на неё Вики. — Не капризничай!

Но Арсений взял следующий лист.

— Давай нарисуем белого, — легко согласился он. — Как можно отказать такой красавице!

Вики теперь знала, что именно Арсений должен был стать её настоящим отцом. Но глядя в её синие глаза, она всегда будет сомневаться в этом…

— Вики! — вывел её из раздумий требовательный голос Дэна.

— Да, Дэн, да. У неё есть будущее, — сказала она, невольно вздохнув. — Уверена оно тебе понравится.

И острая игла в его уверенных руках вошла в вену Евы, и она сопротивлялась накатывающему на неё сну сколько могла, вцепившись в руку Дэна. Потом голова её бессильно свесилась.

— Теперь ты, — ткнул Парацельс в Изабеллу. — Это же тебе она отдала свою кровь? Пришла пора отдавать долги.

Он протянул Дэну ещё один шприц.

— Десять кубиков, — вернул его Дэн, заполненный кровью Изабеллы, помогая ей придерживать согнутую в локте руку.

Эмма, кровь которой взяли, так как ей Ева отдала своё тело, стала следующей.

— Ну, а у тебя душа моя, я возьму совсем немного, всего капельку, — ворковал он над малышкой. И она только удивлённо вскинула брови, когда он воткнул иглу в её крошечный пальчик, и даже не заплакала.

Именно каплю её крови он стал нагревать над пламенем и голубоватый дым собрал в большой прозрачной колбе и заткнул пробкой.

Все с нескрываемым интересом следили за его священнодействием, хотя Дэн слегка и волновался, регулярно проверяя Евин пульс.

— Возьми сын мой философской ртути и накаливай, пока она не превратится в зелёного льва, — пояснял он вслух свои действия, если это только можно назвать пояснениями.

И в колбе у него действительно что-то позеленело.

— Прокаливай сильнее, и она превратится в красного льва.

Он голыми руками держал эту колбу, покрасневшую, видимо, от его заклинаний.

— Теперь на песчаную баню, — и он перелил содержимое в стакан с широким горлом. — Теперь виноградный спирт.

И он что-то подлил, а потом полученное тягучее вещество засунул в тот перегонный аппарат, что получил до этого.

— Вот она и разделилась на флегму, спирт и красные капли, — и он с торжествующим видом показал все три составляющий Арсению, — А дальше ты уже знаешь. Киммерийские тени покроют реторту и внутри неё ты найдёшь истинного дракона, потому что он пожирает свой хвост.

Он отставил содержимое этой реторты и взялся за другую.

— И нам просто непостижимо повезло, что её покусали эти бабочки, — с довольным видом обратился этот престарелый чудик к Дэну. — Ещё десять кубиков её крови.

Дэн послушно вколол иглу Еве в вену.

— Непостижимо, — повторил он, принимая из рук Дэна шприц. — Потому что это чёрный дракон, и от раскалённого угля он загорится и, приняв вскоре лимонный цвет вновь произведёт… — он сделал эффектную паузу и торжественно показал колбу как учитель химии нерадивым ученикам, —… зелёного льва!

Он радовался как ребёнок. И в гробовой тишине стал смешивать две полученных им субстанции.

— Ну, вот и всё! — торжествующе сказал он. — Можно сказать, я превзошёл самих богов. Это горючая вода и человеческая кровь.

Он начал набирать эти горячие ещё жидкости в разные шприцы и прозрачную протянул Дэну.

— Коли, — сказал он, а сам удалился куда-то вглубь лаборатории и притащил оттуда ещё один стул. Арсений хотел ему помочь, но он был в таком возбуждении, что даже не заметил его порыв.

— И благодаря этим замечательным бабочкам, — сказал он, — мы сделаем не одно доброе дело, а целых два. Давай, садись!

Он небрежно махнул Эмме, показывая на стул.

— Я? — на всякий случай переспросила Эмма.

— Ты, ты, ответил он. А ты чего ждёшь? — обратился он к Дэну. — Вводи! Нет, стой, вот на, а то прикусит ещё язык.

 И он подал Дэну металлический шпатель.

— Вики! — снова взволнованно посмотрел на неё Дэн.

Но изображения в её будущем не менялись. Её дочь, лет десяти, двойняшки Изабеллы, и двое детей у Евы с Дэном, мальчик постарше и девочка совсем крошка. И голубые горы, и зелёные поля, и замок Гард, старый замок в Швейцаприи, который начали отстраивать заново.

— Коли! — сказала она спокойно, и он ей поверил.

Ева дёрнулась, и Арсений бросился держать ноги, а Дэн прижимал к креслу её голову. Это длилось не больше десяти секунд, но напряжение, которое держалось, превратило их в минуты, а для Дэна, наверно, вся жизнь пробежала перед глазами.

Её судороги закончились, она обмякла, и только его побелевшее лицо говорило о том, как он за неё боится.

— Ну, а ты как? — спросил Парацельс Эмму, и тогда только все повернулись туда, где он уже сделал ей инъекцию.

— Тошнит, — призналась она.

— Это нормально, — он похлопал её по плечу и снял кулон с её шеи.

И она не исчезла. Она была совсем прозрачной, но уже не бестелесной. Только рука, по сосудам которой растекался красный раствор из шприца, стала плотнее остальных.

— Эмма! — ворвался в дверь Феликс и кинулся к девушке. — Эмма! Что вы тут творите?

И он оглядывался по сторонам, гневно осматривая людей, которые словно застыли в своих неудобных позах.

— Феликс, из Евы делают настоящего алисанга, — сказала Виктория, отлипая от стены и делая к нему шаг. — А Эмме, кажется, возвращают её жизнь.

— Да, это странное золото. Его оставались всего крупинки. Хорошо, что эту лабораторию нашли, — сказал Парацельс.

— Тео, ты мог бы оживить себя, — сказала Анна Гард, малышка на руках которой безмятежно спала. — Ты ведь для этого берёг эти частички.

— А, — махнул он рукой. — Ей важнее.

Он наклонил голову, разглядывая Эмму, как Пигмалион Галатею, как произведение рук своих.

— У неё теперь целая жизнь впереди, а мне и здесь неплохо.

— Дэн! — Ева открыла глаза и испуганно дёрнулась в своих кожаных кандалах. Дэн поспешил освобождать её.

— Ты не торопись вставать, не торопись! — погрозил ей Парацельс. — Процесс это долгий, за один день настоящим алисангом не станешь. Будет и кости ломить, и волосы, наверно, вывалятся, вон видишь как у меня.

Он снял берет, и показал на свою лысую башку с пучками рыжих волос. И видимо его забавлял ужас в глазах девушки, потому что он лукаво улыбнулся.

— Ну, не так, конечно, — от водрузил назад свой головной убор, и Кира подошла, чтобы поправить его. — Но, будь готова!

Гудрун держала за руку Эмму, которая постепенно приходила в себя и становилась всё более похожей на человека, а не на бледное его подобие.

— Господи, — вдруг сказала она. — Я так хочу есть! Я сто лет ничего не ела!

— Семьдесят четыре, — поправил её Феликс.