«Надежда гардемарина»

– Как хочешь, – ответил я немного обиженный, откинувшись на сиденье.

Мы остановились перед залитой солнцем резиденцией Адмиралтейства. Двор ее окружал высокий неподстриженный кустарник. Часовые отдали честь.

– Поспите немного, вы оба, – помолчав, сказал я. Алекс покачал головой:

– Я хочу повидаться с нашими. А потом мы приедем за вами.

– Как хочешь. – Я слишком устал, чтобы спорить, В прихожей Адмиралтейства было холодно и темно. Через зал ожидания меня провели в залитую солнцем комнату на втором этаже. Я встал по стойке «смирно».

– Вольно, – скомандовал адмирал Брентли грубым, вполне соответствующим его внешности голосом. Ему перевалило за шестьдесят, но он еще был атлетического сложения, только отяжелел немного и волосы посеребрила седина.

– Есть, сэр.

Адмирал окинул меня оценивающим взглядом, при этом на лице его не отразилось никаких эмоций. Адмирал присел на край стола.

– Итак, что вы собираетесь нам сказать в свое оправдание, Сифорт?

Сердце у меня болезненно сжалось. Нет сомнений. Ему все известно. Он ознакомился с моими документами, слышал мои показания, общался с племянником, которого я почти весь обратный путь продержал в ангаре баркаса. Так что предстоящий разговор – пустая формальность. Состоится трибунал или нет, командиром мне больше не быть.

– Мне нечего вам сказать, сэр.

– Нечего сказать в свое оправдание? Защитить себя?

– Нет, сэр, – твердо ответил я. – Я старался, как мог, как позволял мне мой опыт!

– И что же прикажете с вами делать? – добродушно спросил он.

– Придется ли мне отвечать перед трибуналом, сэр?

– Это решит комиссия, – бросил он. – Я в нее не вхожу. – Он обошел стол и остановился, глядя в окно. – И все-таки они сделают то, что я им прикажу, черт побери. Это мой флот.

Я был шокирован его доверительностью. Либо мои дела совсем плохи, либо наоборот, и его слова ничего не значат.

– Да, сэр.

– Я не в восторге от некоторых ваших решений. – Он побарабанил пальцами по стопке бумаг на столе. – Зачем вы помиловали мистера Герни? Зачем чересчур мягко обошлись с мятежниками на Шахтере?

– Сожалею, сэр, – спокойно ответил я.

– Вас это не очень заботит, не так ли? Надо же!

Он заметил. Я был удивлен, но врать начальнику не стал:

– Да, сэр, не очень. Я месяцами размышлял над этим. В усердии мне не откажешь. Но не забывайте, кем я был. Да и особыми талантами не могу похвастать, у вас, разумеется, своя точка зрения, но я научился жить с этим, – С Амандой в долгие ночи нашей любви, с шефом, дымившим трубкой в моем кабинете.

– Ладно, – буркнул он, – Сам напросился и не буду наказывать вас за правду. – Он снова обошел стол и теперь смотрел мне прямо в глаза, сложив перед собой руки:

– Не могу отдать вас под трибунал. Общество не одобрит.

– Общество? – Какое общество на Земле он имеет в виду?

– Отдать под трибунал героя Шахтера? Командира, который с пистолетом в руках спас свой корабль?

– Но это же полная чепуха, – сказал я, не соображая, что говорю.

– В этом клянется весь экипаж.

Помолчав, он сказал:

– Привлечь к суду первого человека, вступившего в контакт с инопланетянами? Нет, этого я не сделаю.

Я закрыл глаза, снова ощутив боль в животе. Хотелось лишь одного: чтобы все это скорее закончилось.

– Хорошо, сэр.

– И все же в моей власти уволить вас из Военно-Космического Флота.

– Именно так вы и собираетесь поступить? – равнодушно спросил я.

– Есть вещи, на которые трудно закрыть глаза. Взять хоть историю с окружным судьей. Вы проявили неуважение к гражданским властям! Неужели не могли повести себя более дипломатично?

– О чем вы, сэр? Ничего подобного ни в корабельном журнале, ни в донесениях губернатора Уильямса нет.

– Да, действительно. Здесь все чисто. Это выяснилось на допросах. Но скажите, как вы могли оставить корабль и отправиться на «Телстар»? Этому нет никаких оправданий.

Терять мне было нечего, и я ответил вопросом на вопрос:

– А вы на моем месте не отправились бы туда?

Шокированного моей наглостью адмирала Брентли стало распирать от гнева. Я и сам за такой тон выпорол бы гардемарина. Адмирал вернулся к своему столу и плюхнулся в кресло. Глаза его метали молнии. Я смотрел на него совершенно безучастно.

Постепенно он поостыл:

– Я поступил бы так же, как вы, Ник. Захотел бы увидеть все собственными глазами. «Телстар» был такой же конструкции, как и мой корабль.

– Да, сэр, но сначала надо было облететь «Телстар».

– Зачем? Чтобы проверить, нет ли там инопланетян? За двести лет не удалось обнаружить ничего, кроме нескольких бескостных рыб на одной из планет, где была вода. С какой стати вы должны были остерегаться?

Я сосредоточился:

– Уже позднее, анализируя случай с «Телстаром», я усомнился в этом. Как бы то ни было, осторожность не помешала бы. Так же, как и на Шахтере. А я взял да открыл шлюзы.

– Когда последний раз Военно-Космический Флот объявлял боевую тревогу при высадке на орбитальную станцию Объединенных Наций? – спросил он. – Здесь вы чисты. Это мы уже решили. Надо чокнуться, чтобы вменять командирам в обязанность формировать группы обороны прежде, чем открывать шлюзы на станции. Нет, за это ответит командующий Военно-Космическими Силами Объединенных Наций, – Он похлопал по стопке отчетов. – Почти ни одно из ваших решений не вызывает протеста, хотя сам я, возможно, в некоторых случаях поступил бы по-другому. На то и командир, черт возьми, чтобы принимать решения. Вся власть на корабле в его руках. До Надежды три световых года, мы не можем командовать отсюда. – Он помолчал. – Но об одном вы забыли. О лейтенанте Ардвеле Кроссборне. Моем племяннике.

– Да, сэр. – Я скис. Наверняка адмирал будет защищать своего родственника. Кровные узы сильнее установ. И потом, мое обращение с Кроссборном – еще одно доказательство неуважительного отношения к властям. Какой командир, если он, конечно, в своем уме, станет обострять отношения с племянником своего адмирала?

– Он несколько раз приходил ко мне, Сифорт. Некоторые его отчеты просто шокируют. Он действительно все восемнадцать месяцев разбирал баркас?

– Почти каждый день, сэр. За исключением того времени, когда мы выходили из синтеза.

– Надеялись, что это вам сойдет с рук? – В голосе Бренлли не было никаких эмоций.

– Просто не думал об этом, сэр. – Я старался отвечать вежливо, но чувствовал, что терпение мое на пределе.

– Он говорит, что вы ненормальный. Что вам везде мерещатся бомбы.

– Это дало мне возможность держать его все время в ангаре, сэр.

Он сверкнул на меня глазами, я выдержал его взгляд.

– Значит, это правда насчет баркаса?

– Да, сэр.

– Какого вы о нем мнения, мистер Сифорт?

Я решил сказать ему все как есть, хотя это могло стоить мне карьеры.

– Он опасен, сэр. И не может быть лейтенантом. Бравируя своими родственными связями, он за всеми шпионит и в каждом офицере ищет преступника. Я не мог с этим мириться. И доведись мне снова быть командиром, поступил бы так же. Или же отправил его на гауптвахту.

Брентли покачал головой:

– Знали бы вы, с каким трудом мне удалось отослать его за пределы Солнечной системы! На какие кнопки пришлось нажимать, чтобы приказы исходили не от меня, а от других лиц! А вы, неблагодарный щенок, опять притащили его сюда и посадили мне на голову.

Я фыркнул:

– А там он сидел на голове у меня, сэр. Выбора не было. Я раскусил его, когда мы уже находились в полете.

На лице адмирала появилось отвращение, и он отвернулся:

– Я знаю. Это не ваша вина. И никогда не думал, что ваша. Вы только представьте, как он стал лейтенантом! Какой-то не в меру ретивый командир решил ублажить меня. Понимаете? Ублажить! И сделал его лейтенантом. – Адмирал повернулся ко мне. – Кстати, о программистах, которые подсадили в ваш компьютер «клопа». С ними уже разобрались.

– Хорошо, – равнодушно ответил я. Не все ли теперь равно?

– Сифорт, я не могу отдать вам «Гибернию». Вы чересчур молоды. Хоть и герой. И ваш ранг командира не могу подтвердить.

– Понимаю, сэр. Я снова буду гардемарином?

– Нет.

Значит, лейтенантом. Нелегко будет приспособиться, но ничего, справлюсь.