«Третий пилигрим»

Надежда Гурьева

Третий пилигрим

Oh, my love

What have I done?

There's nowhere left for us to run

Ursine Vulpine & Annaca – And So My Heart Became a Void

Проблемы начались, когда общественная королевская обсерватория поймала неизвестный сигнал старого формата: еще до бури никаких лишних передач никто не фиксировал, и вдруг, военный спутник ловит простой аналоговый сигнал.

Все произошедшее – череда случайностей, ошибок и того самого фактора, на который обычно ссылаются живые разумные существа – раньше его называли человеческим. Пусть на планете Дагон давно нет людей – они все остались там, на мифической Земле; Солнце не садится и не встает, как рассказывали чьи-то предки – новая холодная звезда Фомальгаут висит как прибитая к небу. И пока во вселенной будет разум, а у разума будет сердце – живое существо будет ошибаться, это заложено в природе. Даже самый совершенный и отлаженный механизм рано или поздно дает сбой. Но живое существо – не механизм, и химию нельзя подчинить, как бы ученые умы ни старались. Прибавку к жалованию за старания они, конечно, получат, но толку будет мало.

Королевская обсерватория прежде не получала никаких передач от военных; да и не могла она их получить – такие сигналы были зашифрованы и передавались со спутника строго в штаб на другом конце столицы. Все старательно делали вид, что неприметное здание из краснеющих от песчаных бурь камней – не разведывательный армейский отдел, а простая канцелярия. Армии не чужды бюрократические проволочки, а без них нет порядка и субординации. Выдавала только “тарелка” на крыше – она была больше, чем у соседских министерств.

Надежда Гурьева

Третий пилигрим

Oh, my love

What have I done?

There's nowhere left for us to run

Ursine Vulpine & Annaca – And So My Heart Became a Void

Проблемы начались, когда общественная королевская обсерватория поймала неизвестный сигнал старого формата: еще до бури никаких лишних передач никто не фиксировал, и вдруг, военный спутник ловит простой аналоговый сигнал.

Все произошедшее – череда случайностей, ошибок и того самого фактора, на который обычно ссылаются живые разумные существа – раньше его называли человеческим. Пусть на планете Дагон давно нет людей – они все остались там, на мифической Земле; Солнце не садится и не встает, как рассказывали чьи-то предки – новая холодная звезда Фомальгаут висит как прибитая к небу. И пока во вселенной будет разум, а у разума будет сердце – живое существо будет ошибаться, это заложено в природе. Даже самый совершенный и отлаженный механизм рано или поздно дает сбой. Но живое существо – не механизм, и химию нельзя подчинить, как бы ученые умы ни старались. Прибавку к жалованию за старания они, конечно, получат, но толку будет мало.

Королевская обсерватория прежде не получала никаких передач от военных; да и не могла она их получить – такие сигналы были зашифрованы и передавались со спутника строго в штаб на другом конце столицы. Все старательно делали вид, что неприметное здание из краснеющих от песчаных бурь камней – не разведывательный армейский отдел, а простая канцелярия. Армии не чужды бюрократические проволочки, а без них нет порядка и субординации. Выдавала только “тарелка” на крыше – она была больше, чем у соседских министерств.