«Компаньон»

Вадим Скумбриев

Компаньон

Перегрузки вжимали тело в кресло, наваливались бетонной плитой. Мягкий голос Леты сообщил о переходе синергетических двигателей на безвоздушный режим. Пройдена тропосфера. Пройдена мезосфера. Пересечена линия Кармана. Вход в радиационные пояса…

Пилот посмотрел на экран состояния активной радиозащиты. Просто из паранойи — здесь, как и во всем остальном, царило полное спокойствие. Но любой космонавт, как он считал, должен быть немного параноиком. Лететь в космос — это как в одиночку пересечь Тихий океан. Только расстояния больше. И рядом нет никого, кроме Леты — его компьютера.

Одиночество. То, ради чего он устремлялся в глубины вселенной, смеясь над убогими землянами, которые в поисках того же тщетно пытались найти своё место в джунглях и пустынях. Всё это — ерунда, неспособная сравниться с космосом. Когда знаешь, что до ближайшего человека сотня световых лет, мир кажется пустым.

А он ведь и есть пустой. Чего добились земляне? Заселили Тау Кита? Начали колонизацию Авроры в системе Глизе-667? Фазовые двигатели изобрели больше десятка лет назад, и тогда все СМИ трубили о начале межзвёздной экспансии. Но планет пока нашлось всего шесть — таких, где можно было бы жить, не опасаясь схлопотать инсульт из-за повышенной тяжести. Можно привыкнуть разумом, да. Но сердцу не прикажешь.

Вот и летят такие, как он, исследователи, разыскивая новые миры. Потому что сорока миллиардам человек надо где-то разместить свои задницы. Потому что Земля задыхается от такого количества народу, и человечеству нужны новые миры.

Знакомые — друзей у пилота не было — всегда подшучивали над ним. Мол, ты же отшельник, ты ненавидишь цивилизацию. Вот, смотри, есть целая толпа таких же, так они на Аврору стадами убегают, чтобы пожить в деревянных домиках да половить рыбу в океане. Успей сделать то же самое. Пока там еще можно это делать.

Пока туда не пришло ракетное лето, уже накрывшее Тау Кита.

Пилота звали Март — последнее время в мире вновь нарастала мода на странные имена. Детей называли именами персонажей книг, компьютерных игр, а иногда и вовсе нелепыми комбинациями букв и цифр. Ему еще повезло, хотя брат, которому стараниями матери досталось куда более спокойное имя Александр, всегда подшучивал над Мартом. Отчасти потому, возможно, он и стал таким нелюдимым.