«Норби (сборник)»

— Неприятности? — спросил Джефф немного дрожащим голосом. — Почему у меня неприятности?

Несмотря на высокий рост, Джеффу было всего лишь четырнадцать лет, и ему казалось, что он задает этот вопрос по меньшей мере двенадцать лет из четырнадцати. Сначала он задавал этот вопрос своим родителям, потом старшему брату, потом учителю и своему персональному компьютеру. Тогда можно было не слишком беспокоиться, но сейчас… Задавать такой вопрос начальнику Космического Командования означало вписывать мрачную страницу в свой послужной список. Джеффу это совсем не нравилось.

Рядом с ним стоял агент Гидлоу, на чью помощь рассчитывать не приходилось. Гидлоу был одет во все серое, и его сердитые красные глазки смотрели на Джеффа с нескрываемым презрением. Даже его кожа выглядела болезненной и бесцветной.

— У тебя не просто неприятности, — пробубнил Гидлоу, обращаясь к Джеффу. — Ты сам — ходячая неприятность, — он повернулся к адмиралу Йоно и взрезал воздух ладонью по горизонтали, словно отделяя голову Джеффа от шеи. — Адмирал, когда безответственный мальчишка влезает в компьютерную сеть…

Адмирал сохранял спокойствие. В Космической Академии, находившейся под руководством Космического Командования, имелось немало серьезных проблем, и ему так или иначе приходилось решать их. Рассмотрение вопроса о провинившемся кадете не было чем-то таким, ради чего стоило бы вывернуться наизнанку.

Кроме того, ему нравился Джефф — высокий, неуклюжий подросток, каким он сам был когда-то (довольно давно), и его слегка беспокоили чрезмерно строгие дисциплинарные требования Гидлоу (хотя порядок, разумеется, прежде всего).

— Послушайте, Гидлоу, — адмирал Йоно нахмурился, отчего его высокий черный лоб покрылся морщинами. — К чему поднимать такой шум? Запомните хорошенько: вы не являетесь частью Академии и не имеете здесь больших полномочий. Если вы собираетесь следить за каждой невинной шалостью, а потом тащить кадетов на допрос в мой кабинет и требовать, чтобы их разобрали по косточкам в Управлении Федеральной Безопасности, у меня не останется времени для других, более важных дел. До сих пор я слышал лишь, что он пытался учиться во сне, а правила этого не запрещают.