«Чужие миры»

Чужие миры (книга 2)

Зачастую реальность фантастичнее любого воображения…

Вечер, как ему и было положено в этих местах, наступил внезапно, без особого перехода из светлого дня в густые вечерние сумерки.

Полная луна, показавшаяся из облаков, подсветила затерянные в темноте парка дорожки и покрыла серебром верхушки елей и кедров, посаженных совсем маленькими, невзрачными, а сейчас уже выросших и занявших достойное место среди других своих собратьев. Хотя по календарю уже было начало лета, но в этих местах по ночам было еще прохладно. Двое, что неспешно шли по одной из дорожек, были одеты, казалось, в легкие куртки, которые, тем не менее, хорошо сохраняли тепло и как нельзя лучше подходили для этих мест.

Женщина была немного задумчивой, словно погруженной в себя, а ее спутник, что-то ей рассказывал, улыбаясь. Она изредка отвечала, прислушиваясь к его словам, и словно снова отстранялась.

Так они дошли до небольшого пруда, темную гладь которого подсвечивала все еще не скрывшееся в облаках ночное светило. Ветра не было, и вода в пруде казалось застывшим жидким зеркалом, по глади которого подплывали к ним несколько уток, лениво шевеля своими ластами, видимо решив, что здесь им дадут что-нибудь перекусить. Посетители в парке часто их подкармливали, особенно это нравилось детям.

Они присели на бревно возле воды, прислушиваясь к тишине, которую изредка нарушали звуки ночных обитателей. Женщина прижалась к своему спутнику. Он ее обнял, и они молча смотрели на подплывающих уток.

Вдруг что-то изменилось в этой ночной гармонии отдыхающего от дневных забот парка. Что-то произошло, чего еще не было видно, но уже ощущалось обостренными чувствами и интуицией.

Они не успели еще понять, в чем же дело, только отодвинулись друг от друга, оглядываясь, готовые соответственно действовать в любую секунду, как будет проведена оценка ситуации.

Но вдруг оба почувствовали, как тела словно парализовало. Они не могли двинуться и даже нормально вдохнуть. Оба только увидели, как на них сверху опустился плотный, яркий столб света и они начали подниматься вверх. Мужчина сделал несколько попыток вырваться из этого захвата, но мышцы не слушались. Последнее, что он увидел, как удивленные утки, задрав головы, смотрят им вслед, а затем наступила темнота.

В небольшом полусферическом помещении, обшитом пластиковыми плитами под фактуру дерева, горел приглушенный свет, создавая комфортное освещение, которое не резало глаз, и в тоже время позволяло все здесь рассмотреть. Две каталки, с лежащими людьми, и накинутыми на них сверху бежевыми покрывалами, стояли рядом, параллельно друг другу. Вокруг них, на специальных столиках и подставках находились какие-то оборудование, с мигающими индикаторами, издававшее иногда слабое попискивание.

Периодически, из небольших приборов, похожих на квадратные коробки, которые слегка нависали над каталками, вырывался узкий зеленый луч света и зигзагом пробегал по покрывалу, видимо сканируя тела людей. Из круглых пластиковых капельниц, стоявшими в изголовьях, рядом с каталками, вниз опускался небольшой прозрачный шланг и исчезал под покрывалом. Было видно, как слегка мутноватая жидкость маленькими порциями продвигалась по шлангам и спускалась к каталкам.

Лица лежащих мужчины и женщины были бледны, грудь под покрывалом периодически слегка вздымалась, и тут же опадала, чтобы снова подняться, пытаясь снабдить тело порцией свежего воздуха.

На вид им было около тридцати лет, и они были чем-то неуловимо похожи друг на друга, как частенько проскальзывает схожесть черт, например, у брата с сестрой.

У женщины слегка вьющиеся темные волосы закрывали шею и спускались до плеч. Лицо было овальным, немного вытянутым книзу и смуглым, как будто она только что вернулась с южных стран. Нос прямой, слегка приподнятый подбородок. Чуть растянутые, узкие, подкрашенные губы выдавали любительницу риска и острых впечатлений.

У мужчины было скуластое лицо и коротко стриженые русые волосы. От правого уха к подбородку протянулся, видимо, старый шрам, все еще заметный на светлой коже. Судя по длине каталки, его рост примерно составлял метр восемьдесят.

Вот ресницы женщины затрепетали, она вздохнула и открыла глаза. Не делая резких движений, слегка повернула голову в разные стороны, осматривая помещение. Видимо увиденное не обрадовало ее, она что-то коротко пробормотала и, набрав резко воздух в грудь, стала потихоньку его выталкивать изо рта, прикрыв при этом веки.

Затем снова открыла их и, повернув голову влево, некоторое время смотрела на мужчину, словно изучая его и вспоминая, кто он такой.

— Антон — неслышно прошептала она, видимо в надежде на то, что мужчина услышит. Но он не реагировал, лежа неподвижно и дыша практически через раз.

— Рощин очнись — уже более громко проговорила она. Веки мужчины дрогнули и приоткрылись. Он хотел повернуться на звук голоса, но женщина, угадав его желание, придержала его, все так же негромко потребовав:

— Не поворачивайся резко и не пытайся встать, оглядись вокруг.

Мужчина совету внял. Так же, как она перед этим, поводил головой в разные стороны, задержал взгляд на капельнице, и повернул голову вправо, постарался зафиксировать зрение на лежавшей рядом женщине. С первого раза это не получилось. Спроецированная на сетчатку глаза картинка плыла, и не желала остановиться. Он чувствовал тошноту, голова болела, во всем теле ощущалась слабость, пальцы непроизвольно подрагивали. Двигаться и о чем — то думать, совершенно не хотелось.

Наконец, сконцентрировавшись на женщине, он некоторое время ее рассматривал сквозь прищуренные веки. Она лежала и пыталась ему улыбнуться. Но вместо улыбки получалась какая-то страдальческая гримаса. Видимо женщина испытывала те же ощущения, что и он.

А он никак не мог вспомнить, кто она такая, как они оказались вместе, и где, наконец, находятся? Но вспомнить надо было, чтобы быстро вернуться в реальность, и оценить, что на этот раз подбросила ему судьба, и с чем придется иметь дело.

Мешала еще воткнутая в вену тонкая игла, которой оканчивался шланг от капельницы. В месте контакта побаливала рука, и он очень не любил, когда ему что-то вливают без его согласия.

Пауза затягивалась, и женщина уже испугалась, что он может не вспомнить после всего происшедшего. Сама она помнила немного. Последнее что выдала память, был какой-то пруд с утками и неяркий столб света, опустившийся откуда-то сверху. Во всяком случае, она это так восприняла. Где и когда это было, так и осталась непонятным. А вот имя мужчины всплыло, видимо откуда-то из подсознания. А затем она вспомнила и фамилию. Значит, они давно уже знакомы, раз память так услужливо выдала. Давно и видимо близко.

Наконец, его немного мутные глаза прояснились, и он прошептал, видимо еще не веря в свое воспоминание:

— Жанна! Еремина? — вопросительное удивление в голосе было натуральным, спонтанным, с некой внутренней надеждой.

Женщина еще раз вздохнула и с облегчением пробормотала про себя — «Ну молодец, признал».

— Да Жанна я, Жанна! Все верно. И мы с тобой уже достаточно давно знакомы.

— Даже так, — мужчина, которого назвали Антон, с интересом на нее посмотрел, как бы заново вспоминая, но ничего не сказал, только усмехнулся чему-то своему.

Потом все-таки задал вопрос, вполне уместный в этой ситуации:

— Мы работаем вместе что ли?

Жанна невольно улыбнулась. Вроде стало немного лучше, но ее очень беспокоила та игла, что была воткнута в вену, рядом с локтевым сгибом, а также вся обстановка вокруг. Это оборудование, очень напоминающее медицинское, то, что она лежит без одежды, и никого рядом, кто мог бы прояснить ситуацию.

Кто они, как попали сюда, почему? — надо было быстро найти ответы на эти вопросы. То, что ей удалось вспомнить, этого было мало. Сквозь пелену затуманенного сознания всплыл тот пруд с утками, столб света, и то, что они с Антоном были близки. То ли работали вместе, то ли жили. Как не напрягалась, пока ничего вытащить из памяти не удавалось. Надеялась, что Антон что-нибудь еще добавит в ее воспоминания. Но тот, видимо, пребывал в таком же состоянии и с трудом вспоминал необходимые сведения.

Поэтому она немного с иронией ответила ему, чтобы снять некоторую заторможенность Антона и слегка расшевелить:

— Ох, дорогой! Конечно, мы не только работаем, да и живем, пожалуй, вместе. А может, мы вообще родственники? Брат и сестра, например — она невольно прыснула и слегка застонала. Нет, головная боль пока полностью не ушла, она, словно специально скрылась, чтобы подкараулить в неподходящий момент.

Антон снова повернул к ней голову, и их взгляды встретились. Они вглядывались в друг друга, и мутная пелена, окружавшая их, начала рваться, расползаться в стороны, постепенно исчезая. Две души, смотревшие друг на друга, почувствовали свое сродство, глубокую симпатию, свою энергетическую связь. Здесь слова были неуместны, все переходило на уровень ощущений и восприятий. Глубинная память, где хранится вся история жизни индивида, начала выдавать наружу необходимую информацию, которую у нее запрашивали более высокие структуры этих людей.

— Жанна! — Антон хотел сбросить с себя покрывало, невольно сморщился, но женщина отреагировала мгновенно. Приложив палец к губам, тихо прошептала:

— Лежи, не шевелись. У нас иглы в венах. Забыл? Да и то, что нас сканируют периодически, тоже не просто так. Лучше сейчас не показывать активность. Пока мы слабы, и не знаем, где находимся. А главное, зачем? Предлагаю рассказать друг другу, что помним, и потом решить, что делать. Думаю, скоро могут объявиться хозяева всего этого. А у нас еще и одежды нет.