«Вторая жизнь гридня Степана»

Александр Санфиров

Вторая жизнь гридня Степана

Непонятное забытье ушло, и я очнулся. Каким-то образом мне удалось за это время вместо больничной палаты оказаться на улице.

Где, пока было неясно. В темноте безлунной ночи ничего не было видно. Я привычно перешел на тепловой уровень восприятия и замер в изумлении.

Вместе обычной цветовой гаммы перед глазами появилась серо-черное изображение лесной чащобы.

– Что за шутки? – удивленно подумал я. – Может, меня погрузили в виртуальную реальность? Поговаривали, что в госпитале ЕИВ святого Алексия Феодоровича такое практикуют. Но я то в него после отката попал. С чего меня так нагружать?

Сразу в памяти всплыло оскаленное лицо старой ведьмы с клубящимся над головой черным маревом проклятия. Сотник Макар лежал без сознания рядом со мной, а несколько молодых новобранцев катались по мокрой траве, зажимая уши, из их вытекших глаз катились кровавые слезы.

Оскал у ведьмы неожиданно исчез, и она почти сочувственно произнесла:

– Устал солдатик? Ничего, сейчас отдохнешь.

После этих слов черная воронка проклятия резко придвинулась ко мне.

– Пришло время умирать, – решился я, наконец, и выпустил на волю родовое заклинание. Черное марево остановилось, а ведьма разочарованно вскрикнула, когда вокруг меня причудливыми изгибами стала закручиваться сила. Она коснулась краешком черной воронки и та со скрежетом начала исчезать. Силуэт ведьмы заколебался и потек на землю красно-черными струями.

– Ну, вот и все, – успела проскочить единственная мысль. – Сейчас накроет откатом и я – труп.

Больше сознательных мыслей не было. Воспоминаний о доставке в госпиталь, сознание не сохранило. Хорошо помню только отчаяние, охватившее меня, при сообщении об утрате источника. Утром в палату зашел лечащий врач и без сантиментов сообщил эту новость. Именно после нее и началось странное головокружение, в результате которого я очутился непонятно где.

– Всматриваться в окружающее оказалось достаточно трудно. Вновь закружилась голова, и пришлось вернуться к обычному зрению. Однако сейчас полной темноты уже не наступило, видимо глаза привыкли к ночному сумраку.