«Всем сосать!»

Сергей Арьков

Всем сосать!

В два часа ночи тесный двор, окруженный старыми обшарпанными пятиэтажными коробками, напоминал локацию видеоигры в жанре темного фэнтези. Декорации, представленные ржавыми качелями, кривой горкой, покосившимся детским домиком, в котором всегда насрано, турником, подступы к коему загромождала стеклотара и горы окурков, могли добавить седин даже отъявленному храбрецу. Инфернальный комплект дополнял босс локации – Семен, трижды кодированный представитель темных сил, то ли лич, то ли бич, сорокалетний оболтус, целиком состоящий из вредных привычек и едкого аромата вечно немытого тела.

Нетрезвая туша Семена возлежала возле стены детского домика, нежно прижавшись ягодицами к грубым доскам с торчащими из их поверхности шляпками ржавых гвоздей. Семен пребывал в пограничном состоянии – он балансировал между сном, бодрствованием и желанием справить нужду. Возлежание на голой земле нисколько не тревожило его. Простудиться Семен не боялся. Он уже давно ничего не боялся, как и полагалось крутому и опасному боссу. Исключение составляла разве что его благоверная, нынешним вечером проведшая обряд изгнания лича с занимаемой им жилплощади. Скастовав кастрюлю кипятка она пригрозила Семену экстремальным орошением в том случае, если он незамедлительно не устранит свой организм за пределы квартиры. И что-то во взгляде супруги подсказало Семену, что та не шутит. Пообещала, что ошпарит яйца – и ведь ошпарит.

Семен не хотел ставить под удар свои шары – он к ним привык. Поэтому ему пришлось отступить. Текущее сражение было проиграно, но Семен не вешал нос. Война продолжается. У него еще возникнет шанс нанести сокрушительный удар неотвратимого возмездия – тайком добраться до жениного кошелька, изъять оттуда всю наличность и триумфально пропить ее до копейки.

Семен валялся под стеной детской избушки и грустил. Он бы предпочел забраться внутрь, где было бы всяко уютнее, чем под открытым небом, но в домике опять кто-то насрал. Грязно выругав бескультурных свиней, взявших моду гадить где ни попадя, Семен вдруг смутно припомнил, что в домике наложил ни кто иной, как собственной персоной он сам, и не далее, как минувшим днем.