«Малахольный экстрасенс»

Анатолий Дроздов

Малахольный экстрасенс

Все персонажи этой книги, за исключением исторических фигур, являются вымышленными, всякие совпадения случайны.

Вовка с хрустом всадил лопату в песок:

Он присел на корточки, достал из кармана затертую пачку "Астры" и с нескрываемой насмешкой глянул на Панова.

Панов, не отвечая, воткнул в мягкую землю длинный металлический щуп, огляделся.

Местечко и вправду было невеселое: куцая поляна, даже, пожалуй, не поляна – поросший редкой травой и какими-то деревцами-недомерками пустырь среди чахлого кустарника за деревней. А там, где он сейчас стоял, у опушки чернолесья (ольха, осина и квелые березки), и вовсе была лысина – проплешина почти правильной овальной формы диаметром метров в восемь в самой широкой части. Даже сухого стебелька не выглядывало здесь из серого песка – только вовкина лопата.

Было еще совсем рано – слишком рано для активной деятельности после вчерашней содержательной беседы за полночь за стаканом рафинадного самогона, и Панов мысленно пожелал доброго здоровья деревенскому жителю Вовке с его идиотской привычкой вставать ни свет ни заря, а также самому себе, затеявшему вчера этот глупый спор. Ему, конечно, очень нужно было сражаться за научную точку зрения с колхозным трактористом, как и все в деревне, убежденному в том, что молнии постоянно бьют в это проклятое Богом место именно потому, что оно проклятое. А он, разгорячась от рафинадного, доказывал, что такого не может быть: тут или руды железные близко к поверхности залегают, или, того проще, какой-то стальной задний мост, с машинного двора колхоза тайком упертый, кто-то закопал да и забыл. Словом, вышел на научный эксперимент. Ищи теперь этот задний мост или руды. Курскую магнитную аномалию у деревни Прилеповка…

Панов сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и, вздохнув, взялся за щуп. Длинная, острая спица, сделанная из толстой стальной проволки, легко входила в рыхлый серый песок по самую рукоятку. Он начал с краю и, методично всаживая сталь в землю через каждые полшага, прочесывал проплешину – черт бы ее подрал!

Анатолий Дроздов

Малахольный экстрасенс

Все персонажи этой книги, за исключением исторических фигур, являются вымышленными, всякие совпадения случайны.

Вовка с хрустом всадил лопату в песок:

Он присел на корточки, достал из кармана затертую пачку "Астры" и с нескрываемой насмешкой глянул на Панова.

Панов, не отвечая, воткнул в мягкую землю длинный металлический щуп, огляделся.

Местечко и вправду было невеселое: куцая поляна, даже, пожалуй, не поляна – поросший редкой травой и какими-то деревцами-недомерками пустырь среди чахлого кустарника за деревней. А там, где он сейчас стоял, у опушки чернолесья (ольха, осина и квелые березки), и вовсе была лысина – проплешина почти правильной овальной формы диаметром метров в восемь в самой широкой части. Даже сухого стебелька не выглядывало здесь из серого песка – только вовкина лопата.

Было еще совсем рано – слишком рано для активной деятельности после вчерашней содержательной беседы за полночь за стаканом рафинадного самогона, и Панов мысленно пожелал доброго здоровья деревенскому жителю Вовке с его идиотской привычкой вставать ни свет ни заря, а также самому себе, затеявшему вчера этот глупый спор. Ему, конечно, очень нужно было сражаться за научную точку зрения с колхозным трактористом, как и все в деревне, убежденному в том, что молнии постоянно бьют в это проклятое Богом место именно потому, что оно проклятое. А он, разгорячась от рафинадного, доказывал, что такого не может быть: тут или руды железные близко к поверхности залегают, или, того проще, какой-то стальной задний мост, с машинного двора колхоза тайком упертый, кто-то закопал да и забыл. Словом, вышел на научный эксперимент. Ищи теперь этот задний мост или руды. Курскую магнитную аномалию у деревни Прилеповка…

Панов сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и, вздохнув, взялся за щуп. Длинная, острая спица, сделанная из толстой стальной проволки, легко входила в рыхлый серый песок по самую рукоятку. Он начал с краю и, методично всаживая сталь в землю через каждые полшага, прочесывал проплешину – черт бы ее подрал!