«Фантастические снеговики и где они обитают»

Светлана Макарова

Фантастические снеговики и где они обитают

Аркадьич всегда казался мне конкретным мужиком. Хоть и творческой профессии — дизайнер мебели. Но в общем-то нормальный. И выпить не дурак. Был. Только вы не подумайте, что помер. Живёхонек. Но теперь ни капли. После новогодних праздников года два назад — как отрезало. Я по наивности думал, что жена заставила зашиться. Или на палёную водку нарвался. А история оказалась совсем про другое. Аркадьич мне сам рассказал. И оснований не верить у меня нет. А ведь всё было дело случая.

Шли мы, значит, из магазина — жёны отправили закупаться на Новый год. Мои сумки тяжёлые, аж руки немеют. Но у Аркадьича полегче, так как алкоголя нет. Совсем. Даже шампанского. А мне невмоготу тащить пакеты. Я уж сам не рад, что набрал столько. Мысленно костерю жену: «Как знала, курица, что понаписать. Будто не могла заранее купить горох этот в банке, тяжеленный собака. Куда нам пять штук? Тьфу, баба». Вошли во двор, где ребятня возится на площадке. В снежки играют и верещат, а изо рта пар валит. Говорю Аркадьичу:

— Филь, это… давай через детскую площадку срежем, а?

Аркадьич, на морозе разрумянившийся, побледнел. А уши загорелись, что кремлёвские звёзды.

— Ты чё? — Я остановился.

— Нет, — сказал он. — На площадку не пойду. Там эти…

— Кто? — Поначалу я ничегошеньки не понял.

Над его шарфом дернулся кадык.

— Обещай, что не будешь считать меня чокнутым. Я расскажу, но не здесь, — он произнёс, опасливо покосившись на снеговика на пощадке.

— Аркадьич, я тебя со школы знаю. Какой там чокнутым… ты ж мне родной человек. Пошли ко мне в гараж.

Я даже забыл про тяжелые сумки и облизнулся — там бутылочка припрятана. Душа запела, когда проверил карман. Ключи на месте, как знал, когда выходил в магазин.

А Аркадьич стоял мрачнее тучи и ледок на асфальте носком ботинка ковырял.

— Я, может, пойду?..

— Ты уже сказал «а», без «бэ» я тебя не отпущу. — Я подмигнул и нащупал в нише, за банками огурцов, холодненький пузырь. — Будешь?

Он скривился, словно я бутылкой заехал ему в пах.

— Не могу я, Боря, — прошептал Аркадьич, — и вот почему…

В янтарном свете одной лампочки он и рассказал всё. И свидетели тому моя ласточка чернобокая — волга — да тёщины соленья.