«Нити»

Кир Луковкин

Нити

Всем, с кем я связан:

моим родителям и брату,

моей жене Юле

Жилистая рука жадно стискивала ладонь.

— Николай Михайлович?

— Ага, он самый. А вы, значит, Илья?

Все верно. Обменялись приветствиями, и старик уверенно затопал вниз по улице.

— Тут недалеко, — говорил он, — мигом дойдем.

— Давайте, может, зайдем в магазин, купим чего… — неуверенно предложил Илья.

Старик поморщился:

— Брось, все есть.

Илья не стал сопротивляться и последовал за стариком через дворы к старой пятиэтажке.

Попутчик оказался бойкий, Илья едва поспевал. Зашли в средний подъезд, поднялись по узким пролетам на третий этаж, встали под тусклую лампочку напротив обшитой деревом двери. Старикан позвонил. Прошло не меньше минуты. Потом кто-то завозился с той стороны, и вдруг дверь распахнулась. Наружу выплыло круглое лицо в веснушках, близоруко сощурилось сначала на Илью, потом на его спутника.

— Проходите, — это была женщина лет пятидесяти.

Протиснулись внутрь, долго топтались в темном предбаннике. Старик куда-то исчез, и Илье предстояло выдержать светскую беседу с луноликой хозяйкой: звать ее Мария Михайловна, и она Николаю Михайловичу приходится младшей сестрой. Потом была кухня, с неизбежным чаем, разговоры о погоде и курсе рубля, о ценах на масло, потом женщина растворилась во мраке квартиры и Илья со стариком оказались одни. Под столом об ногу кто-то потерся. Илья посмотрел: кот.

— Они тоже ласку любят, — заметил старик. — И чувствуют. Этот, видишь, сразу в тебе что-то почуял.

— Меня все кошки любят.

— Ну, понятно.

Помолчали. Когда тишина стала невыносимой, и Илья уже открыл рот, чтобы задать волнующий вопрос, старик сказал:

— У меня это после восемьдесят третьего.

Илья замер.

— Да… — глаза старика подернулись водянистой пленочкой, взгляд уткнулся в пустоту. Пальцы слепо вертели ложку, а невидимые коготки упрямо топтали ступню Илье.

— Тогда много народу погибло.