«Дело черного мага. Том 3»

Алекс не любил кинотеатры.

В этом заключался парадокс его фанатской страсти к кинематографу.

Связывал он такой нюанс своего увлечения, тянущегося еще с детства, с тем, что с момента появления линз и нового золотого века магии, кинотеатры никак, особо, не эволюционировали. Их основным «ноу-хау» до сих пор оставался огромный экран iMax с возможностью просмотра «три-Дэ» фильмов без специальных очков.

Спасибо серии Аватар за это, разумеется.

Так что неудивительно, что личный ад Дума выглядел как пустой, загашенный окурками, облепленный пустыми сидениями, пропахший фаст-фудом и пердежами, кинозал.

— Фу, мерзость какая, — скривился Алекс, пробуя кисло-сладки поп-корн.

Кто, мать его, в здравом уме будет жрать это дерьмо? Нет, ладно еще соленый — со вкусом любви, как говорил Робин, намекая явно не на влажные мечты девочек и мальчиков подростков, прячущих слезы в дожде, ну или что они там ставят в свои статусы в социальных сетях.

Кстати, в последнее время набирала популярность новая социальная сеть — MagusBook. Понятно, разумеется, откуда росли ноги у маркетологов нового меди-гиганта. Главной же фишкой этого сообщества было то, что там можно было публиковать свое количество у.е.м. и регистрироваться на официальных спаринговых матчах.

Сражения — один из простейших, опаснейших и быстрейших методов поднятия уровня магии.

Способ для тупых.

Медитации и исследования продвигали мага куда дальше, чем постоянно размахивание шашкой. Но кого, в нынешнее время, интересовали многочасовые медитации и многолетние исследования искусства.

— Плевать, — Алекс уселся в первом ряду, скинул с ног туфли, сверкнул протертыми носками и, закинув ноги на перила, вольготно разлегся в кресле. — Говорят, перед смертью, пролетает вся жизнь, да?

Кстати, в этом его лично аду у него имелся полный комплект конечностей, без эльфийской модернизации его павшей в последнем бою ноги.

Клятая О’Хара будет ему за это должна. Так должна, что…

Впрочем, как говорил Профессор — поздняк метаться.

Алекс, все же, двинул кони.

Причем ведь как противно.

Его завалили адамантием. Из пистолета. Какой-то вампирский дворянин. Мертвяк. Его убил сраный мертвяк! Нет, это иронично — безусловно, но все еще п…

В зале выключился свет.

— Оу, — протянул Алекс. — это тот момент, когда здесь должны появится христианские демоны и начать меня всячески содомировать? Ну или что там себе напридумывали старички в Ватикане?

Настоящий Ад не имел ничего общего с небылицами церкви. Какую бы она при этом символику не пыталась натянуть на глобус веры. От креста, до инь-янь.

Для Дума, к примеру, Ад имел очень много общего с захарканным кинозалом в Хай-гардене.

Алекс зажмурился от яркого белого света.

— А можно дальний свет выключить?!

С характерным щелчком, на экране кинозала появились фигуры. Мужская и женская. Сперва их силуэты различались лишь едва, но со временем резкость пришла в норму и Алекс почувствовал какое-то смутное узнавание. Хотя — вряд ли.

Он нигде и никогда не видел высокого франта с ярко-голубыми глазами, темной кожей, волевым подбородком, челюстью накачанного минотавра и высокими скулами. Если честно, франт вообще выглядел не как джентльмен из старых пленок, а как какой-то бандит.

Ну или тот, кто обычно приходит к бандитам, чтобы пояснить им о месте существования последних под солнцем. Причем обычно солнце, в этом конкретном случае, светит где-то над туалетом.

Но не суть.

Рядом с франтом стояла леди. Невысокого роста, миловидной, но простой внешности. С яркими, рыжими волосами и столь же пламенными, зелеными глазами. Тонкие черты хрупкой конституции, такое же лицо, бледное, хоть и немного окрашенное веснушками.

Она зачем-то поглаживала камеру.

Больная актрисулька.

Ну или больной режиссер.

Алекс терпеть не мог арт-хаус.

«Изысканная пища для интеллектуалов»? Ха! Скорее харчи для тех, кто хочет себя выдать за последних. Ну, в большинстве случаев, разумеется. Всегда и везде имелись свои исключения.

— А вы там расстарались, да? — Дум продемонстрировал татуировку на среднем пальце потолку.

Динамики зашуршали и из них зазвучал приглушенный женский голос.

— Они ведь не могли найти нас… — голос рыжей звучал одновременно обеспокоенно и как-то… обреченно. — Даже я не могу видеть сквозь твои чары, А…

Она явно произнесла какое-то имя, но Алекс не смог его расслышать.

— Не знаю, любимая, — покачал головой здоровяк. Сложно представить, что у такого вышибалы с уст мог сорваться столь нежный эпитет.

— Порно с сюжетом? — предположил Алекс и, с ухмылкой, закинул в рот еще несколько отвратных поп-корин. — А можно вернуть арт-хаус, пожалуйста?

— Бери его, — рыжая протянула амбалу камеру. От завала горизонта и резкого перехода композиции, Алекса едва было не вырвало. Хотя, возможно, это было, все таки, связано с обстановкой в зале и поп-корном, со вкусом раздавленного прыща. — Беги. Я задержу его…

Рыжая взмахнула рукой. Экран обуло пламя, а затем он погас.

Очередной щелчок и снова два размытых сюжета.

— То есть даже не подрочить? — Алекс выругался и отложил поп-корн на соседнее кресло. — Здесь, кстати, занято.

Сперва ничего не происходило, а затем в зале включился свет и погас экран.

Из тени, отбрасываемой рубкой, вышла старушка. Внешне простая, пожилая бабушка, выгуливавшая на поводке воспитанного, спокойного-то питбуля.

Вот только глаза у неё были отнюдь не человеческие. Да и даже не те, которые можно было бы отнести к представителю какой-нибудь разумной, или не очень, расы.

Дешевый поэт сказал бы, что они чернее ночь.

Ночь, по сравнению с этими глазами, выглядела как ясный полуденный день.

Мрак — уже ближе и горячее. Именно что горячее. Потому как даже колодец бездонной вселенной оказался бы жерлом вулкана, по сравнению с глазами Судьи.

А именно им… ей… этим… нечто и являлась старушка.

Одна из Судий Теней. А может и все они вместе взятые. Кто знает, что там происходило в правящем органе Темных. Древнем ковене, который существовал еще до того, как лже-бог разделил свет и тьму на две половины.

— Здравствуй, Алекс.

— Оскорбляете, да? — скривился Дум. — я тут, если что, помер. А вы мне здравствовать предлагаете. Даже для вас, Судья, это низко.

Старушка уселась рядом и прислонила к подлокотнику палку. Пес вился около её ног, а Алекс с удивлением смотрел на лежавший у него в руках стакан с поп-корном.

Казалось бы — что в этом такого.

Но стоит напомнить, что Дум находился в посмертии. В его посмертии. И Судья не имела здесь никакой власти. Ну или — не должна была её иметь.

И только что она нарушила этот непреложный закон, продемонстрировав обратное.

— Я не помню имен тех, с кем общалась дважды, Александр, — произнесла бабушка. Достав из кармана мандаринку, она принялась её аккуратно чистить. — Мы же с встречаемся с тобой в третий раз.

— Польщен и…

— У нас мало времени. Меня не интересует тень Робина, в которой ты прячешься, мальчик. Как и в прошлый раз я хочу поговорить с Александром Думским.

Сперва ничего не происходило.

А затем, вдруг, в Алексе будто что-то щелкнуло. Он выпрямился, приосанился. Скрестил ноги и сложил пальцы домиком. Его глаза покрылись ледяной, безжизненной коркой. Как если бы в них погасили огонь жизни, сделав двумя стекляшками, беспристрастно взирающими на окружающий мир. Лицо, пусть и невероятно красивое, будто окаменело, перестав выражать хоть какие-то эмоции.

— Что вы хотели, Судья.

— Так-то лучше, Александр. Рада тебя видеть.

— Спешу напомнить вам, — из глотки Александра звучал спокойный, ровный, ничего не выражающий голос. — вы сами уточнили, что у нас не так много времени. Могу добавить, что у нас его почти нет. Так что я попросил бы перейти к делу.

Бабушка улыбнулась и протянула лимонную дольку своему псу. Тот обнюхал угощение и, фыркнув, немного обиженно отвернулся.

— Ты знаешь, что жив, — не спрашивала, а утверждала Судья.

— Вы пытаетесь оскорбить меня, Судья? — слегка, лишь едва заметно, изогнулась правая бровь. — Каждое утро, на протяжении почти десятилетия, я принимал настойку Тела Голема. Мой мозг может выдержать, без серьезных травм, почти девять минут без кислорода. Мышцы крепче мышц простого человека на тридцать шесть целых, четырнадцать десятых процента. Насыщенность крови выше на двадцать семь процентов. Скорость метаболизма выше почти вдвое. Все это вкупе дает мне пятнадцать минут времени.

— Все верно, юноша, — кивнула бабушка. — ты бы мог добавить еще тот факт, что будь это настоящий Ад, я бы не смогла сюда прийти.

— Я не хочу вас оскорблять, судья, — с намеком и, едва ли не издевкой, заметил Александр.

— Но, тем не менее, я могу задержать тебя здесь…