«Превращатель»

Я не понимал ничего. Мне было, честно говоря, глубоко наплевать. Не гонят — и ладно. Уходить отсюда не хотелось. Хотелось вот так просто сидеть, смотреть на листья яблонь, вишен и слив, на цветы в бурьяне, слушать вечерний посвист птиц и зудение насекомых. Когда утром тебя неожиданно поставили перед фактом, что ты — никто, и у тебя не нашлось ответа, хочется только дышать, пропускать все через уши, глаза и нос, забывая о том, что ты вообще есть. И я сидел, потирал пальцами травинку и слушал вроде как его, а на самом деле — все вокруг, кроме него.

Но этому типу, похоже, было также все равно. Оседлал любимое.

— … Звуки, видимо, имеют смысл. Существует же связь звука и цвета! А поверья о магии слова идут с древности. Солнце останавливали словом, словом разрушали города и так далее…

Пауза.

— …А если предположить, что комбинации звуков могут входить в резонанс с материей и подчинять ее себе? И некогда это умели использовать, а потом забыли? Можно ведь приказать сдвинуться камню, а можно — приказать рабам его сдвинуть… Так проще.

Услышав о рабах, я стал чуточку внимательнее.

— Я открыл, что есть такие места и периоды во времени, когда слова особенно сильны. Догадываетесь, где мы?

Я кивнул.

— Нашел и купил вот этот участок. Вслушайтесь…

Я вслушался. Шелест, переливы, сама тишина звучали как-то более смачно, чем где-либо еще.

— Странно, да? Теперь каждое слово, оброненное здесь, обнажает настоящий смысл. И подчиняет предмет, который называет. Сейчас этот сад именно то, что я о нем сказал. Выразился бы иначе — и был бы уже другой сад. Вы так и не поняли?

Я пока еще не понимал. Но смутная тревога уже ползла по жилам.

— Назовите кого-нибудь слизняком — и через минуту брезгливо стряхнете с рукава. Груздем — кладите в кузов. Скотом — берегитесь рогов…

Вдруг захихикал:

— Хорошо, сюда редко кого-то заносит. Подальше от греха… Правда, одно время место облюбовали всякие бомжи и пьяницы. Лексикон у них специфичный. Знаете, какие интересные вещи я находил среди бутылок?

Слабый тревожный звон внутри меня превратился в набат.