«Гарро»

Это не был вопрос. Оулен коротко кивнул и крепче сжал рукоять лазпистолета. Он не решался вложить оружие в кобуру, опасаясь, что Астартес воспримет любое резкое движение как угрозу и среагирует соответственно.

— Мне нужна информация, лейтенант.

— Конечно. Спасибо вам. Вы прибыли сюда как часть группы усиления или?..

Воин поднял руку, прерывая его:

— 21-я рота Ультрадесанта под командованием брата-капитана Эррикона Гая. Вы скажете мне, где их найти.

Хотя Астартес не повышал голоса, Оулен, даже не заметив, что выполняет приказ, начал уже подзывать связиста отделения, но затем в замешательстве остановился.

— Вы скажете, что происходит? Несущие Слово… они атаковали нас. Сигналы, которые мы перехватили… люди говорят, что воины Лоргара восстали против Императора. — Наконец сказав это вслух, Оулен в полной мере осознал весь ужас сложившейся ситуации и вздрогнул.

— Все еще хуже. Так где капитан Гай?

Лейтенант передал имевшиеся у него данные. 21-ю роту в последний раз видели на западной окраине Нуменоса; бегло просмотрев карту данных Оулена (далеко не полную), Астартес поблагодарил его сдержанным кивком и зашагал прочь.

Внезапно Оулен понял, что их бросают.

— Сэр, подождите!

Лейтенант сразу почувствовал какую — то странность в доспехе Астартес, и теперь, еще раз осмотрев воина, он понял, что было не так. Кираса была богато украшена бронзой и золотом, на груди — изображение свирепого орла, еще одна фигура хищной птицы возвышалась за плечами. Но других отличительных деталей не было, что и казалось странным. Адептус Астартес с гордостью носили цвета своего легиона и его знак — символ братства, который обычно украшал наплечник доспеха. У этого воина такого знака не было. За исключением нескольких темных полос окантовки, весь его доспех был темно-серым и полностью лишенным каких — либо знаков отличия.

Астартес остановился.

— Хоть это вы можете сказать? Прежде чем уйти, позвольте хотя бы узнать, как зовут воина, спасшего нас, и из какого он легиона.

Воин помедлил мгновение, затем снял шлем. Оулен увидел бледное благородное лицо, покрытое шрамами; у Астартес были глаза человека, прожившего невероятно долгую жизнь и обремененного тяжелой ношей.

— Мое имя Натаниэль Гарро, и я — весь мой легион.

Ультрадесантники 21-й роты удерживали занятые позиции уже много дней; по правде говоря, ротой их теперь можно было считать только номинально. Во время первой атаки Несущих Слово они были на передовой, где роте выпало пережить гибель слишком многих боевых братьев. Их капитан — герой Гадирского восстания, Гай Сильный, Гай Несгибаемый — сумел сплотить их после жесточайших потерь. Словом и делом воодушевляя братьев, он повел их в битву, чтобы заставить врага кровью заплатить за все. Но пролитой крови было недостаточно. Пока еще недостаточно.

И вот они оказались здесь; отрезанные от остальных, они удерживали один из железнодорожных перегонов на подступах к Нуменосу и ждали, когда же эта разгоревшаяся война дотянется до них снова.

Брат Рубио едва заметно пошевелился, меняя позу. По приказу капитана он позволил каталептическому узлу игнорировать потребность во сне и сейчас стоял, бдительный и неподвижный, среди сооруженных из подручных средств баррикад. Перед ним простиралось переплетение стальных рельсов: некоторые пути уходили вдаль от города, другие скрывались в подземных туннелях. Железная дорога была частью инфраструктуры калтского общества и связывала в одну сеть города, находящиеся как на поверхности планеты, так и под ней. За спиной Рубио зиял вход в туннель, проложенный в защитной стене из гладкого черного камня, а дальше — намного дальше — располагалась столица.

Выжившие воины из 21-й роты перекрыли путь, по которому враг неизбежно должен был пройти, если собирался взять Нуменос. И враг пройти попытался. Вначале появилась армия обычных солдат — культистов, собранных Несущими Слово на далеких мирах. Доведенные до кровожадного безумия, эти рабы, называвшие себя «Братство ножа», бросились на Астартес, беря числом там, где им не хватало дисциплины.

Зона сплошного поражения перед баррикадами была усеяна их телами в рясах с капюшонами, напоминавшими одеяния древних идолопоклонников-монахов. На обожженной коже виднелись узоры из линий и звезд — ритуальные татуировки. Во время атаки эти фанатики неслись прямо под выстрелы Астартес, втаптывая в кровавую грязь своих же павших, и Ультрадесантники убивали их как скот. Наступление было отбито, но не без потерь.

Рубио заметил движение и склонил голову: его командир показался из тени, которую отбрасывал перевернутый грузовой тягач.

— Брат, — капитан Гай махнул ему, приказывая покинуть пост. — Пора.

— Кто — то должен стоять на страже, сэр.

Горе накатило внезапной тяжестью в сердце; на лице Гая читалась та же скорбь, которую чувствовал и Рубио. Слова срывались с губ капитана облачками бледного пара:

— Наблюдение будет продолжаться, но сейчас мы должны отдать последние почести нашему собрату.

Рубио мрачно кивнул и, взяв болтер на плечо, последовал за капитаном вглубь туннеля, испещренного желтыми островками света от слабых фонарей.

Брат Милес неподвижно лежал, окруженный своими собратьями. Белый доспех апотекария, так резко отличавшийся от темно-синей брони остальных воинов, был испачкан потеками крови. Поперек груди зияла длинная рана, оказавшаяся смертельной, — работа одного из культистов, который сумел пробиться сквозь линию обороны и подорвал себя с помощью жилета со взрывзарядами ударного действия.

Милес был последним в череде погибших, и его смерть оказалась абсолютно внезапной. Апотекария, обладавшего большой силой характера и жизнелюбием, считали другом все, и его гибель стала для воинов 21-й роты очередным жестоким ударом.

— Во имя Ультрамара и во имя долга. Ради прошлого и ради будущего. За Терру и Императора. Ни один из павших братьев не будет забыт.

Гай произнес слова, которые повторял уже много раз, затем редуктором осторожно извлек из тела Милеса прогеноиды с геносеменем. Их доставят в крепость Ультрадесанта на Макрагге и вернут в хранилище генетического материала легиона — наследство для будущего поколения Астартес. Так хотя бы часть Милеса будет жить; но сейчас Рубио видел вокруг себя только смерть и тьму. Он молча попрощался с товарищем, в очередной раз проклиная сынов Лоргара за вероломство.

Подняв голову, Рубио заметил внимательный взгляд капитана, устремленный на него, но речь Гая была обращена ко всем:

— Братья! Это наше испытание. Мы не знаем, какое безумие завладело Лоргаром, не знаем, какая судьба постигла наших соратников и примарха. Но мы знаем, в чем наш долг, — он взмахнул рукой, указывая на их позиции. — Наш долг — удерживать этот подход к городу. Не пустить сюда врага. Это последнее, что нам приказал Жиллиман. Милес отдал жизнь, выполняя этот приказ, и если потребуется, мы поступим так же!

В душе Рубио бушевала ярость. Она не была направлена на что — то конкретное: он злился на культистов, в безумии губящих и себя и других, злился на Несущих Слово, оказавшихся предателями, злился даже на себя самого — за то, что не сумел защитить боевого брата. Но Ультрадесантнику не пристало открыто говорить о таких вещах, и потому Рубио только молча кивнул.

Гарро быстро шел по разоренным окраинам Нуменоса, генетически усиленными легкими вдыхая ледяной отравленный воздух умирающего Калта. Вдалеке мерцал огнями целый улей жилых блоков, возвышавшихся на темных утесах: Нуменос тянулся в высоту так же, как и в глубину, поднимаясь к небу и спускаясь в пещеры под поверхностью. Но подойдя ближе, воин увидел, что когда — то величавые башни качаются в плазменном зареве, которое дальнобойные лазеры пронзали яркими точками вспышек. Продолжая путь, Гарро размышлял, сколько еще продлится война на Калте; фанатики из легиона Несущих Слово ввязались в бой, который потребует от них всех сил без остатка. Ультрадесант никак нельзя было считать легкой добычей: мало кто среди Адептус Астартес мог сравниться с ними по уровню военной выучки и опыта. Они дадут отпор неистовым и безжалостным воинам Лоргара везде, где бы ни развернулись боевые действия.

Противостояние на Калте было местным отражением гражданской войны, начатой Хорусом Луперкалем, но ни в борьбе среди звезд, ни в этом локальном конфликте нельзя было сказать наверняка, каков будет исход. Однако Гарро прибыл на эту планету не для того, чтобы повлиять на судьбу Калта: у его миссии была совсем иная цель.

Сколько времени прошло с тех пор, как Натаниэль, стоя в свете Терры, получил новый приказ? Казалось, сегодняшний миг и тот день в галерее цитадели Сомнус, затерявшейся на застывшей, безвоздушной поверхности Луны, разделяла вечность.

Вокруг, куда бы он ни посмотрел, раскинулось Море Кризисов — светящееся черно-белое пространство, которое поглощало все остальные цвета. Спутник Терры стал тюрьмой для Натаниэля Гарро, и он был обречен вечно видеть перед собой родной мир, но никогда туда не вернуться.

Сколько он уже здесь? Бесцельно проходящие дни сливались в один, превращаясь в пытку. Он нахмурился и продолжал смотреть во тьму, не обращая внимания на болевой спазм, источником которого был аугметический протез, недавно заменивший ему ногу. Где — то в этой тьме, в черной бездонной глубине космоса, шла война — но Гарро и его люди должны были довольствоваться только тишиной цитадели, бесконечной тишиной. Он чувствовал, как с каждым прошедшим днем умирает частичка его души. Для Астартес такое вынужденное бездействие было губительно.

— Капитан Гарро?