«Рай для грешников»

– Господи, ну и монстры. А почему трубы-то лиловые?

– Другой краски не было. Во-он «лисий хвост», видишь? Последний дымит, остальные уже на приколе.

– А что случилось?

– Доцент, а чего ты меня не называешь никак? Говори «ты», здесь так принято.

– Хорошо, Пухлый.

– Что стряслось, спрашиваешь? Китайцы свои редкие земли на рынок выбросили. Цены обрушились, наши заводы крякнули. Вон, один-одинёшенек в полную-то силу работает.

По обеим сторонам безлюдной улицы уныло тянулись бараки.ы

– Слушай, Доцент. Мы, учёные, должны держаться друг за друга. А эти, – он кивнул на бараки, – они чужие. Говорить наловчились складно, а по сути-то звери. Спиной к ним лучше не поворачиваться.

– А вообще здесь как?

– Ну хоть что-то хорошее имеется?

– Ага. Бабы.

– Их тут мало, да. Зато всё просто, никаких церемоний. Баба, она ведь тоже человек, ей и самой хочется. Так чего стесняться?

– В смысле? А вдруг ты ей не по душе?

– Тогда деньги: если много, то перевесят. Ты к нам надолго? А, ну да. Не поймёшь, не успеешь.

Мы забрали влево, в узкий серенький переулок; показался бетонный куб, совсем без окон и дверей, и снова мы очутились на пустынной улице.

– Пухлый, а что за слухи про командированных и контрактников?

– Мол, исчезают люди.

– Очкуешь? – он засмеялся, обнажив гнилые зубы. – Не ссы, Доцент. Кто пропадает, сам же и виноват. Есть понятия, кровью писаные. Их держись – и живи себе на здоровье. Вот и пришли, это управа.

– Заводоуправление?

– Да, всех ЭР-заводов. Лаборатория здесь, и мой стол тоже. Ксиву покажи человеку. Сбор у нас через десять минут…

– Где можно ознакомиться с устройством вашего туалета?

– А, понял, ты шутишь. Дальняк за углом. Давай сумку-то, прихвачу.

– Да не, у меня там щётка зубная, то-сё, умыться с дороги…

– Ладно. К старшому подходи, третья дверь по коридору.

Удивительная вещь, но тогда у меня никаких мрачных предчувствий не возникло.

Глава 2. Наука за колючей проволокой

Обоняние – чувство древнейшее. Потом зрение пересилило, но в подсознании-то нюх берёт своё. И там, в глубинах психики, всякому предмету и понятию отвечает свой запах. Хлорный дух в сортире вернул меня в советские времена.