«Всем феям принц»

«Просто он особенный мальчик, — говорила мать отцу, — любимчик этого мира». И, действительно, складывалось такое впечатление. Но, за долго до обнаружения таких вот странностей в поведении мальчика, с ним кое-что произошло: в пятилетнем возрасте Марку приснился сон, о котором он старался не вспоминать. Но это был необыкновенно красочный и подробный детский сон.

Пятилетний мальчик вечером пошёл прогуляться в материнский сад. Поросший зеленым ковром, он был огромным, в изобилии фруктовых деревьев, ягодных кустов и ярких цветов. Мальчик все брел по маленькой, вымощенной камнем тропинке, разглядывая деревья и нюхая цветы. Ему был по нраву вкус едва спелой клубники и черной смородины. Незаметно Луна поднялась необычно высоко, осветив свинцовым светом пышный густой кустарник ежевики, за которым росла смородина. Марк стал медленно пробираться через колючий куст, глядя себе под ноги. Но, пробравшись через него, обнаружил нечто потрясающее: место, в котором он оказался, не имело ничего общего со знакомым ему садом. Перед ним выросли деревья неописуемой высоты и ширины, ветви которых плотно переплелись в вековом танце природы. Странный дремучий лес был насквозь пропитанный глубокой ночью. Лесные растения мощные, старинные и внушительные. Корни толстые, подобно затвердевшим скульптурам гигантских питонов, застывших в предсмертной агонии, тут и там выныривают и снова скрываются в потрескавшейся почве. Птицы поют иначе — ничего общего со знакомыми мальчику местными птицами. Их пение напоминает мюзикл, где каждый артист знает после чьих реплик, и с каким чувством он должен петь. Воздух в странном лесу мрачный и холодный. Страх и озноб, подкравшись из-за спины, напали на беззащитного малыша. Хотелось сбежать домой, но куста ежевики нигде не было, лишь сонная поляна, омываемая лучами странного сине-фиолетового света, возвышалась позади его. «Откуда исходит этот свет?» — подумал мальчик и рванул в сторону поляны, прочь из теней деревьев. Оказавшись в нужном месте и обратив свой взгляд на небо, маленький Марк парализовано замер. Его разрывали изнутри два сильных чувства, по сути весьма противоречивых друг другу: ужас и восхищение. На небе ютились сразу две Луны.