«Янки. Книга 2»

Евгений Юллем

Янки. Книга 2

— Блин, как же голова болит! — сжал виски пальцами мистер Боумэн. — Даже в кресле сидеть больно.

— Обычно, когда сидеть больно, болит не голова, — заметила стоящая за спиной Астрабелла, заместитель директора «Торчвуда».

— И ты туда же! — простонал Боумэн.

— А нечего было вчера вискарь с пивасиком мешать у «Веселого вампира», — резонно заметила Астрабелла. — Ладно, так уж и быть, наложу на тебя заклинание исцеления, раз ты уж сам не можешь из-за боли.

Она сделала пасс рукой.

— Ну что, легче?

— Почти все прошло, — покрутил головой мистер Боумэн. — Ты моя спасительница!

— Ты вчера уже говорил это после ночи безумной пьяной любви, — усмехнулась Астрабелла.

— Ну так… — смутился мистер Боумэн. — Ладно, что у нас на сегодня?

— А ты забыл? Заезд новых учеников.

— Опять перестарков после обычной школы прислали, — досадливо сморщился Боумэн. — Надоели эти полуталантливые недоделки.

— Да ладно тебе. Сюда ссылают самых лучших, ну или лучших с клеймом «особо опасен». Вот, например, взять Холли Берроуз…

— Но она-то не опасна, а миссис Берроуз ты знаешь, моя старая подруга. Старый заслуженный клан, ничего такого. И дочь уже прошла инициацию как Белая Ведьма. Это еще ничего.

— А с ней по рекомендации миссис Берроуз еще и пацан, бывший одноклассник Холли. Вот он темная лошадка.

— Все, кого рекомендовала она — вне конкурса и прочее.

— Уж не спал ли ты с ней в свое время, раз так печешься о ее интересах? — вкрадчиво спросила Астрабелла. — А то как-то…

— Нет, мы с тобой уже эту тему обсуждали. Она просто хорошая подруга. Лучше скажи, что у нас с полтергейстом?

— А вот черт его знает, — пожала плечами Астрабелла. — Пока не выяснили.

— Беллочка, а чем ты всю неделю занималась? — поинтересовался Боумэн. — Ты — и не выяснить природу полтергейста? Может экзорцистов вызвать?

— Чтобы они как в прошлый раз выжрали все виски и перетрахали служанок? — как кошка ощетинилась Астрабелла. — То-то те стонали так, когда из них бухие святоши беса за закрытыми дверями изгоняли святыми болтами, а от процедуры изгнания с потолка штукатурка сыпалась под треск кроватей.

— Зависть — плохое чувство, — ехидно сказал Боумэн.