«Нет места для живых»

Нет места для живых

НЕТ МЕСТА ДЛЯ ЖИВЫХ

- Счастливый ты человек, Быков, - сказал ему вечером начальник отдела перед тем, как сдать дежурство. – Отпуск, понимаешь. Море, юга.

- Я не на юг, Петр Михалыч. Я к себе на малую родину, в деревню. Полтысячи километров от Москвы, в лес. Озера, речка. Рыбалка.

- Тоже неплохо. Но море лучше. Главное в отдыхе – смена обстановки.

Начальник назидательно потряс толстым указательным пальцем и вышел из зала.

Иван Быков, старший научный сотрудник Центра Контроля, остался один. Тихо гудели вычислительные комплексы, где-то в соседних помещениях стрекотали магнитные диски. За окнами уже наступала ночь, и зажигались огни в расположенном через пустырь микрорайоне. Там, в новеньких панельных девятиэтажках, люди садились за стол ужинать, играли с детьми, проверяли их домашние задания. Молодые пары занимались собой, а старые смотрели телевизор. Неженатый Иван Быков завидовал и тем и другим. Особенно во время ночного дежурства.

Во всем здании кроме него оставались только охранники и несколько таких же бедолаг, как он. Примерно по одному на каждый из семи этажей комплекса.

Иван машинально куснул огромный бутерброд с толстым, почти полутора сантиметровым кругом докторской колбасы. И снова посмотрел на стол, где были разложены листы машинных распечаток с его сегодняшней гордостью. С приблизительными координатами его гордости, сравнительно точной траекторией, выделенной пунктирной линией. И даже со схематичным рисунком, неровными линиями показывающим, как его гордость выглядит. Эдакая неправильной формы загогулина с утолщением на севере, то есть сверху. Иван некоторое время полюбовался бледными пятнами многоугольной формы, изображающими рытвины и впадины. Все вместе походило на живопись каких-то новомодных художников. Можно скопировать и повесить на стену в гостиной. Сделать рамку и показывать девушкам. Ты, видишь, дорогая? Да, это он самый, да. Мой астероид. Сижу я как-то в операторской, рассматриваю последние данные с радиолокации, и вдруг вижу…

Он отхлебнул лимонада. Вытащил из ящика стола потрепанный блокнот, который всегда брал с собой в походы. Блокнот был увесистый, с твердой обложкой, со специальным местом для шариковой ручки и необычайно белой бумагой. Бумага оставалась белой даже при свете костра.

Потом нащупал бензиновую зажигалку (надо бы заправить). Бинокль (совсем новенький призменный «Беркут»). Засунул все это богатство в боковой карман рюкзака. Взвалил рюкзак на плечи. И вышел в коридор.

Когда он спустился, в вестибюле было уже темно и пусто. Только Никифоров сидел в своей будке и смотрел телевизор. Судя по прорывающемуся сквозь помехи стадионному реву, в телевизоре был футбол.

- Привет отпускникам, - Никифоров помахал ему фуражкой. – Загружаешься?

Иван кивнул.

- Да. Последние приготовления. Не хочу утром с вещами возиться. Пусть в машине ночь поваляются.

- Это дело. Покурим? Здесь все равно ничего интересного.

- Кто ведет?

- «Шахтер» естественно. Узбекам даже ничья не светит. Против Старухина у них никаких шансов.

Никифоров накинул форменную куртку и уставился на рюкзак, будто только что его увидел.

- Та-ак, гражданин. Выносим с режимного объекта? А ну-ка предъявим!

Иван картинно поднял руки и попятился к выходу.

- Стой, стрелять буду! Пых-пых!

- Ай, не стреляйте, дяденька милиционер! Все расскажу, ничего не утаю!

- Конечно, не утаишь. А ну, быстро говори что курим?

Иван сгрузил рюкзак рядом с перилами, достал пачку сигарет.

Никифоров выпятил нижнюю губу.

- Не, своему «беломору» я с фильтром не изменю. Никогда не понимал, что вы все находите в этих дамских цидульках? Одно слово, ученые.

- Дурак ты, лейтенант. Фильтр полезнее.

Они стояли внизу, на первых ступенях широкой лестницы. Где-то недалеко стрекотали насекомые. Никифоров оставил дверь открытой и прислушивался к футбольным звукам. Иван смотрел на звезды и выдувал в их сторону сигаретный дым.

- А ты знаешь, - наконец не выдержал он, - я сегодня астероид обнаружил.

- Ага. Какой-то неизвестный. Вынырнул из-за Луны, как черт из табакерки. Наши эрэлэсники его прошляпили, а я гляжу, возмущение какое-то… И данные неправильные.

- Герой. С тебя стакан. Когда поставишь?

- Вот вернусь и поставлю. Правда, там еще многое неясно. Утром должно подтверждение прийти.

- Придет. Его обязательно назовут в твою честь. Астероид «Быков». Звучит. Главное ударение не перепутать.

Никифоров заперхал, подавившись от смеха.

Иван развернулся и отвесил ему подзатыльник. Фуражка съехала на нос.

- Э! Нападение при исполнении!

- Будешь знать, как издеваться над наукой.

- Да ну, какая у вас наука. Вот мой дядя институт прикладной физики охраняет, вот там наука. А вы только в бумажках роетесь, да вверх таращитесь.

Иван выбросил в траву окурок и подхватил рюкзак за лямки.

- Ну, все, лейтенант, ты договорился. Теперь война. Сейчас загружу вещички, и будет драка. Ты не забыл, что у меня разряд по боксу?

- У тебя разряд, а у меня пистолет. Помочь?

Никифоров подхватил рюкзак с другой стороны.

Машина стояла в десяти шагах, новая бежевая «двойка», универсал. Иван получил ее всего месяц назад, из салона еще не выветрился свежий заводской запах.

- Хорошая железяка, - сказал Никифоров. – Удобно в сад ездить.

- Я такую же хочу. А батяня рогом уперся, «москвич» хочет. Говорит, «я в молодости на «москвиче» ездил, дед твой на «москвиче» ездил». Традиция, говорит.

Иван открыл заднюю дверцу.

- Не бери «москвича». Сыпятся. Раньше были нормальные, а сейчас совсем труха.

- Ну вот и я… Ого…

Никифоров замолк. Иван утрамбовал рюкзак между палаткой и огромной дорожной сумкой с вещами и подарками родне. Поднял голову.

На дороге, ведущей от города к комплексу, вытянулась длинная вереница приближающихся автомобильных огней.

- У нас, кажется, гости.

- Не знаю, - ответил Никифоров. – Но судя по количеству машин, наверняка начальство, - он засуетился. – А ну-ка, давай быстрее. Я должен быть на посту. А ты на своем этаже. А то огребем по полной.

Он убежал, нагнув голову, как под обстрелом. Иван замешкался, закрывая машину. На широкую площадь перед входом уже вылетали одна за другой черные «волги».

У крыльца они с визгом тормозили, виртуозно выстраиваясь одна за другой.

Из двух первых вылезли неприметные люди в одинаковых костюмах. В них даже ночью с полувзгляда угадывались сотрудники курирующего ведомства. Из третьей вышел директор Центра Контроля Пал Палыч Смирнов. Был он в своем полковничьем мундире, отчего Иван сразу понял, что случилось нечто официальное.

Последней машиной была длинная «чайка» с блистающими в фонарном свете хромированными элементами. Из нее выбежал коренастый крепыш в черном костюме, предупредительно открыл заднюю дверцу. На асфальт вальяжно ступил грузный человек, по всему виду которого становилось ясно, что он здесь самый главный. Человек угрюмо и не спеша огляделся вокруг. Остановил взгляд на Иване.

- Это он? – голос у него был глухой и тяжелый, как замшелый булыжник.

- Да, Александр Николаевич, - тихо ответил директор.

Колючие маленькие глаза большого человека, казалось, сверлили в черепе Ивана дырку.

- Допуск у него есть?

- Нет. Но он единственный, кто…

Большой человек двинулся к дверям. Свита потянулась следом.

- Что случилось, Пал Палыч, - шепотом спросил Иван.

Директор глянул на него грустными собачьими глазами. В темноте он еще больше походил на породистого сенбернара.

- У-у, Ваня… много, что случилось. Плохие новости. В том числе для тебя. По всему выходит, что в отпуск ты, наверное, не поедешь. По крайней мере, не завтра. Может, в понедельник я тебя и отпущу. Но не завтра.

- Астероид?

Директор покачал головой.

- Нет, Ваня, никакой это не астероид. Не открывал ты астероида сегодня утром, вот в чем печаль.

У Ивана внутри разом вспухла темная пустота, как бывает всегда, когда надежды и мечты рушатся с вершины в пропасть.

- Как?.. А подтверждение?

- Нет подтверждения. Есть опровержение.

Иван понял.

- Что, слишком маленький?

- Маленький, да. Метров двадцать-тридцать в диаметре по новым данным. Не пролезает по классификации в астероиды. Но дело не в этом.

Смирнов выдержал театральную паузу, глядя на своего подчиненного долго и печально. Он вообще любил подобные станиславские спецэффекты.

- Это не астероид, Ваня. Это космический корабль.

- Что?.. Как это? – Иван машинально глянул в черное небо. – Это что получается? Это… они?

Директор, фыркнув, покривился.

- Ну что ты, Иван, какие они? Нет никаких «они». Пора бы тебе уж завязывать с фантастикой.

- Американцы?

Смирнов вздохнул.

- К сожалению нет. К сожалению, это наш корабль. Пойдем, нам с тобой предстоит кое-какая ночная работа.

- Подписывайте, Быков.

Генерал бросил на стол несколько бумаг с цветным гербом Союза и машинописным текстом. Судя по шапке, это был документ о неразглашении гостайны. Только непривычно подробный, с десятками пунктов мелким шрифтом. Иван попытался вчитаться. Буквы прыгали перед глазами.

- Подписывайте, подписывайте! Нечего тут пялиться. Времени кот накакал.