«Инструменты страждущих»

Инструменты страждущих

Глава 1. Другая сторона.

Инструменты страждущих.

Другая сторона.

Собеседник выглядел не совсем здоровым. Учитывая обстоятельства, это никак не могло оказаться правдой. За самочувствием обвиняемых в преступлениях против человечества следили тщательно. А судебный процесс начнется уже завтра. Вероятность того, что Рик Нейман страдает от серьезного недуга, почти нулевая. Хотя в его случае, никто не стал бы давать гарантии.

Линде давно не выпадал подобный шанс: разогнать собственную популярность в сети на интересном интервью или репортаже. Последние четыре года она поддерживала достигнутый результат, иногда запуская в Сеть откровенно дикие сюжеты или интервью с популярными персонами - однодневками. Но такими методами ее аудитория менялась не в лучшую сторону: адекватные, образованные и мыслящие люди начинали заменяться любителями дешевых сенсаций. А они, к великому сожалению, предпочитали поглощать контент или бесплатно, или за минимальную цену. Ее же интересовала аудитория иного качества и достатка, в начале карьеры она ориентировалась именно на них. И некоторое время ей удавалось поддерживать интерес такой публики, образованной и обеспеченной.

То, что ей удастся сейчас пообщаться с Нейманом, возможно, вернет популярность среди желаемой аудитории. Ей пришлось задействовать все свои связи, да и прилично потратиться, чтобы получить разрешение на интервью с этим парнем, которого завтра начнут судить по обвинению в массовом убийстве. И это только одно из обвинений. Обвинительный список у Рика Неймана внушительный.

У Линды имелся опыт общения с маньяками, психопатами и даже наемными убийцами. Она не гнушалась никого и ничего, что могло принести ей популярность и деньги. И этот сорокадвухлетний белый парень отличался от них. Линда давно лишилась наивного представления о том, что внешность может рассказать о характере или склонностях человека, однако в случае с Нейманом у нее имелась почти стопроцентная уверенность, что он не убийца. Она изучила о нем все доступные материалы: обычный этап подготовки к интервью. Ни про какие психические отклонения или склонность к насилию в ним не было и намека.

Неймана держали в гостиничном номере под охраной десятка бойцов из службы обеспечения процедур Международного Трибунала. Суд начнется завтра, вместе с Нейманом перед ним предстанет еще пара подсудимых. Вот эта пара и есть настоящие виновники того, что случилось, а Нейман — жертва обстоятельств, против которого сыграло и его американское прошлое.

В гостиной номера, достаточно просторной, с высокими потолками и большими окнами, прикрытыми черно-белыми жалюзи Линда отчетливо слышала тихий, но уверенный гул двигателей двух микро-дронов. Один из них, напичканный видеоаппаратурой и устройствами для трансляции, принадлежал ей, а второй выполнял функции надзирателя и охранника.

Дроны расположились над широким столом практически в центре гостиной. Ее медиа-аппарат успешно заменял видеооператора и техников связи. Стоил такой комплекс очень дорого, но она ни разу не пожалела о том, что потратилась на него. Постоянно нанимать команду обслуживающего персонала обошлось бы в итоге дороже.

Дрон-охранник уступал в размере ее аппарату, но и функционал у него куда проще.

Нейман вышел из спальни в сине-красном спортивном костюме. От него исходил резковатый, но приятный запах средства для увлажнения кожи, очень бледной, с каким-то сероватым оттенком, что и заставило ее думать о болезни. У этой бледности имелась еще одна загадка: Неймана доставили в Гаагу из Сомали, в Африке он провел последние четыре года, так что просто обязан был обзавестись загаром.

- Простите за мой внешний вид,- искренне извинился он, усаживаясь напротив нее в узкое кресло — она расположилась в таком же. - У меня неделю назад изъяли нейроинтерфейс. Это — последствия.

Линда печально вздохнула:

- Да, я понимаю, таковы правила.

Понимала она, конечно, только на словах. Чтобы полностью прочувствовать то, что испытывал сейчас Рик Нейман необходимо прожить с нейроинтерфейсом несколько лет, а потом лишиться его. Говорили, что это сильно смахивает на то, как лишиться зрения или слуха, полностью утратить возможность видеть или слышать. Нейман протянул руку, чтобы подвинуть к себе графин с водой, и она заметила длинный тонкий шрам за его левым ухом, а также то, что пальцы у него сильно дрожали.

- Я пользовался им двенадцать лет, так что это значительная потеря для организма.

Двенадцать лет использования нейроинтерфейса означало, что он имплантировал его одним из первых, как только эти устройства разрешили к свободной реализации гражданам США и ЕС.

- Вы согласились на беседу так быстро и легко, что у меня имеется обоснованное сомнение в ваших мотивах, господин Нейман.

- Какого рода? - улыбка у него отвратительная. Похожа на оскал. Линда поморщилась: трансляция началась, так что ей не получится попросить его не улыбаться. Он явно не заработает симпатий зрителей своими улыбками. Люди привыкли оценивать других по внешности, особенно видя другого человека в первый раз.

- Не хотите ли вы использовать меня и мою аудиторию для того, чтобы представить себя невинной жертвой обстоятельств.

- Конечно, хочу, - он снова улыбнулся и налил воды в стакан, не предложив ей. Линде не хотелось пить, но маленькое предложение налить воды и ей, расположило бы к себе зрителей, показало бы, что он способен заботиться о других. - Вы лично хотите заработать деньги, ваша аудитория хочет узнать интересную историю от участника событий, я хочу донести до людей свою позицию.

- В предстоящем суде нет присяжных, вам не удастся повлиять на судей. Их такими вещами не пронять.

- Я не сомневаюсь в обвинительном приговоре, Линда, - спокойно заявил он и сделал аккуратный глоток. - Было бы глупо надеяться на другое решение Иначе зачем отправлять за мной батальон спецназа и тащить сюда? Ведь следствие и суд не могут ошибаться?

- Вы зря так пессимистично настроены, имеются и оправдательные приговоры.

- Боюсь, что в моем случае на подобный исход не стоит надеяться. Впрочем, давайте перейдем к интервью. Я в вашем распоряжении, мне всегда нравились ваши сюжеты и то, как вы их преподносите. Это не лесть, это мое личное мнение.

- Благодарю, - ей действительно стало приятно услышать подобную оценку, но она могла быть только уловкой, чтобы расположить к себе. - Уверена, что я была в длинном списке желающих пообщаться с вами.

Он подтвердил это кивком. Линда решила не затягивать с похвалами в свой адрес, поэтому перешла к вопросам:

- Что вы чувствуете, когда читаете или слышите про себя: «африканский Менгеле»?

- Признаюсь, мне пришлось пользоваться Сетью, чтобы узнать кому принадлежала эта фамилия. Я никогда не интересовался историей в подробностях, но то, что узнал, мне не понравилось. А использовать такое сравнение — навешивать ярлыки.

- Я понимаю, про ярлыки, но мне хотелось бы узнать про ваши чувства, ощущения.

- Брезгливость. И, - Нейман задумался, - удивление. Тот парень, с которым меня сравнивают, творил жестокость ради величия своей расы и своего государства. Я же спасал человечество от опасного заболевания.

- И спасли, - поддержала его Линда, - об этом свидетельствуют выводы Комиссии ООН по предотвращению биологических угроз. Если бы не ваше вмешательство, то число возможных жертв этого нового вируса могло легко перевалить за десяток миллионов.

- У меня оценки скромнее, Линда. Два, два с половиной миллиона потенциальных жертв. Я про летальный исход.

- И тут вступает в игру арифметика. Девять тысяч погибших против двух с половиной миллионов по вашим оценкам. Вот, если сравнить две эти цифры, то вы просто Спаситель, второй Иисус Христос.

- Немного натянутое сравнение, - Нейман, словно прочитал ее мысли, и улыбнулся иначе, губами, так вышло гораздо лучше - к тому же я — атеист. Странно было бы ученому моего профиля принадлежать к религии.

- Тема эта, безусловно, интересная, но меня больше интересует другой вопрос: а можно ли было избежать такого количества жертв? И чувствуете ли вы ответственность за них?

- Начнем в обратном порядке. Конечно, чувствую. Я же не маньяк, поставивший цель — накрошить как можно больше трупов. Я - обычный человек, который понимает, что за каждым погибшим — своя история, своя семья. Теперь по первому пункту: нет, в тех условиях, в которых я находился и с теми средствами, что имелись, иного варианта не имелось. Да, при наличии временного запаса, можно было минимизировать потери среди контрольной группы, но времени и, не стану скрывать, подготовленных помощников — в обрез. Меня сильно выручил тогда ИскИн MTI (Массачусетский технологический институт). Возможно, я это зря упомянул, а то теперь и его в суд потащат.

- Конечно же. Соучастник. Ему не открутиться. Магнит и напалм по дата-центрам, - они оба засмеялись. Конечно, же ничего ИскИну не грозит, так как ИскИн все же не обладает свободой воли, хотя имитировать ее научился. И все же ИскИны остаются всего лишь сложными и мощными программно-аппаратными комплексами без собственного сознания. Фантазия о машинном разуме, хотя бы отдаленно напоминающем человеческий, пока не реализовалась, хотя вычислительные мощности росли, алгоритмы становились все изощреннее, но человечеству явно не скоро придется беспокоиться из-за восстания машин. И Линда находила это обстоятельство приятным: и без настоящего машинного разума люди еле успевают исправлять свои же ошибки.