«Полшанса 1»

Глеб Силаев

Полшанса

Один из алгоритмов, в которых на основе счётного множества линейно независимых векторов «a» строится множество ортогональных векторов «b» или ортонормированных векторов «e», причём так, что каждый вектор «d» или «e» может быть выражен линейной комбинацией …

(Резкий удар по листам с записями).

— Мистер Лемман! — Раздался визжащий голос над моим ухом. — Вы меня поражаете своими талантами. Обед только закончился, а вы уже всё сделали, раз позволяете себе в рабочее время заниматься посторонними делами.

— Господин Камсток, сейчас без двадцати час. Мой обед начался десять минут назад.

— Ах, ну тогда простите мне мою бестактность. По-видимому, я просто запамятовал, что столовую для рабочих перенесли в читальный зал.

— Приношу свои извинения, что позволил себе воспользоваться залом без вашего на то дозволения. — Я начал спешно собирать свои записи, чтобы как можно быстрее скрыться с глаз этого само дурного старика.

— О нет, молодой человек. Обед — это ваше свободное время, а как сотрудник нашей канцелярии вы вправе находится везде, где вам это дозволено. Только есть одно «но», которое заставляет меня так пристально следить за всеми, и, в особенности, за низко рождёнными вроде вас. Вы вор!

— Что!? Я ничего не крал! — От этого старикашки я вытерпел множество оскорблений, но это уже обвинение в серьёзном преступлении.

— Правда? Тогда что вот это такое? — Камсток взял один из листов со стола и потряс им перед моим лицом.

— Мои записи. Я готовлюсь к экзаменам на повышение ранга.

— Тогда это странно. Что ваши записи делают на бумаге со штемпелем канцелярии?!

— Они оказались испорчены из-за прорыва одной из труб в кабинете заместителя отдела разработки. Я их собрал и высушил, ведь чернила на них уже потекли и теперь их нельзя использовать как документ.

Камсток молча смотрит на меня с десяток секунд, а затем медленно и вкрадчиво начинает.

— Выродок, кто ты такой, что позволяешь себе решать, что пригодится, а что — нет? Подобные тебе ублюдки заполонили улицы всего города. И думают, что если им дали возможность получать ранги, то они ровня обычным добропорядочным людям. Но это не так! Вы как были гнойным наростом на лице общества, так им и остались. — Камсток взял бумаги и разорвал их.

— Прямо сейчас ты пойдёшь и выдраишь до зеркального блеска пол во всех помещениях со второго по третий этаж, после чего тебя дожидается техническое обоснования торсионного промышленного магнита от установки СЗ, отчёт по которому должен быть у меня до окончания шестого часа сегодняшнего дня. Ну а потом ты отправишься в подвал и починишь седьмой котёл.

— Техник, который приходил вчера сказал, что распределительная деталь вышла из строя. Я не могу починить котёл без запчастей.

— Я понимаю, ты — тупой. Только поэтому я тебе скажу, как решить эту проблему. Тебе нужно отключить котёл. Затем к распределительному отсеку подвести сток от шестого котла и не забыть изолировать внутреннюю камеру седьмого во избежание потери давления, а соответственно и тепла.

— Но так нельзя! Если перенаправить пар из одного котла в другой без сброса давления, то это приведёт к разрыву бака. Для того, чтобы сделать то, что вы сказали, необходимо изолировать всю систему и дождаться её охлаждения. Затем…

— Затем ты будешь уволен с припиской о служебном несоответствии, краже и оскорблении чиновника шестого ранга, если сию секунду не пойдёшь выполнять то, что тебе велено.

Несколько долгих мгновений мы смотрели друг другу в глаза. А я всё сильнее сжимал под своей мантией техника девятого ранга ручку с латунным пиром. Изо всех сил пытался сделать так, чтобы она не оказалась у этого старика в глазу.

Камсток развернулся, направившись к двери и не забыв бросить обрывки моих записей на пол. Мне ничего не оставалось, кроме как сжимать кулаки в бессильной злобе. Одна выходка, одно грубое слово, даже один косой взгляд, — и всё, чего я достиг за годы невероятного труда, пойдёт прахом. Не позволю обиде на старого пня мне всё испортить. Экзамен через два месяца, стоит его сдать, я получу официально место в канцелярии, а там отработать пару лет, и можно будет перевестись на другое место, не в государственную организацию. Самое главное — уже никто не посмеет ткнуть в меня пальцем и напомнить о моём происхождении. Сейчас нужно терпеть. Терпеть, исполняя приказы этого куска дерьма.

Вопреки всем законом мироздания мне удалось отмыть два этажа и сдать отчёт в срок. На фоне этого починка котла не кажется трудной задачей. Спускаясь в подвал, мне в нос сразу же ударил запах плесени и влаги. Попытки вразумить этого маразматика ни к чему не привели, он снова пригрозил увольнением. Терять работу мне никак нельзя: оплата халупы, которая по ошибке считается жильем, сбор денег на экзамен для получения возможности его пройти. Работа в государственной структуре засчитывается как практика, можно рассчитывать на скидку при подаче заявления на экзамен.

А работа в доках … Струпья на плечах сразу же засаднили от одного лишь воспоминания о работе там.

Так, а вот и котлы. Чёрт побери, как же тут жарко. Ещё и одежду не снять, моментально обожгусь. Найдя взглядом толстый фартук и огнеупорные варежки, отпер стол мастера, забирая оттуда инструмент. Будь он здесь сейчас, сначала меня, а затем этого старикашку матом покрыл бы за такое самоуправство. Жаль, что у него сегодня отгул.

Начав взбираться на пузатый паровой котёл по приваренным с боку ступеням, в неверном свете лампы, а скорее даже на ощупь, нашёл рычаг для открытия переходной камеры. Руки в варежках взмокли. Грозя выскользнуть, приложившись к раскалённому металлу, аккуратно закрепив лампу, поудобнее перехватил инструмент.

Как же невыносимо жарко, особенно здесь под потолком. Пот вперемешку с конденсатом заливает глаза, а сделать даже один полноценный вдох не получается. Воздух раскалён и моментально выжигает лёгкие при попытке его втянуть.

Давай, давай же! Напрягаясь, сдвигаю латунную трубу из соседнего котла на себя. Теперь затянуть крепления… Ключ так и норовит выскочить из неудобных варежек. Кладу трижды проклятый ключ на трубу, переключая переходник соседнего бака на новый поток. Готово! Шум, раздавшийся внутри, свидетельствует о подаче пара, а манометр говорит, что всё пошло куда нужно. Наконец то можно выбраться из этой адской парилки.

Мне стоило раньше подумать о оставленном на трубе гаечном ключе. Который сверкнув хромированным телом, упал и зацепился за переплетение небольших трубок прямо между баком и стеной подвала. Выбора нет, нужно доставать. Главный инженер явно заинтересуется куда делся дорогой инструмент из его стола. Думаю, Камстоку будет плевать, что с ним случилась. Главное, есть повод избавится от меня. Если украл значит вор, если потерял значит идиот, если уронил его хрен знает куда — значит халатное отношение к государственному имуществу. Был бы человек, а повод найдётся.

Поднявшись на самую последнею ступень, упершись грудью в острый ворот бака, я перекинул левую руку, начав тянутся. В небольшую щель между котлами видно заднюю стену. Руке не хватает всего пары сантиметров. Встав на носки, вытягиваю руку как можно дальше. Пальцы уже касаются инструмента. Трубки больно врезаются в тыльную сторону ладони, я этого стараюсь не замечать. Ещё немного, ещё чуть-чуть! Ну же!

Что такое случайность? Случайность — это связь явлений, которая предопределена действиями внешних причин или цепочки событий. Событий на первый взгляд никак не связанных друг с другом, но ведущих к одному результату.

Так произошло и сейчас. Просто случайность. Одна из не до конца затянутых гаек сорвалась с резьбы и раскалённый пар под давлением вырвался из лопнувшей трубы. Срывая ткань вместе с кожей с руки, завопив не своим голосом, выдёргиваю пострадавшую конечность. Теряя равновесие лечу на пол. Крик разрывает глотку. Боль такая, что всё в мире перестаёт существовать. Есть только я и боль.

Вбежавший в подвал один из рабочих заметил меня и вырывающиеся из трубы клубы пара. Пригнувшись, он подбежал ко мне, схватив за остатки мантии, втащил навверх по лестнице. Дальше я мало что помнил. Сил кричать не осталось, лишь стонать. Из кабинетов выглянули заинтересовавшиеся криками служащие канцелярии. Последнее, что мне удалось запомнить перед тем, как благословенная тьма взяла меня в свои объятья, это искажённое лицо Камстока, выражающие отвращение ко мне, и испуг за свою шкуру.

Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

Ненависть людская к тому, что не уразумели.

И пусть из пепла глупости

Вовек ничто не прорастёт.

А мы посмотрим на пожар,

Примерев новый лицемерный облик

На фоне чужих страданий.

Лишь для того, чтоб сами мы почувствовать смогли.

То мимолетное мгновенье,

В которое все наши страхи и страданья

Уходят в тень на отблесках чужих пожаров.

И пусть горят, страдают.

Нам всё равно!

Ведь мы уродливые копии людей,

Рождённые для боли, для страданий

В пылающем извечно мире.

Да, именно подобное лезет в голову, когда пришедший на вызов врач оказывается идиотом, который после того, как ему сообщили о серьёзном ожоге, не берёт с собой морфий, а приносит разбавленную настойку опиума, которой место не в сумке медика, а в портовом притоне, когда она, очевидно, не оказывает нужного действия, а пациент начинает снова вопить от нестерпимой боли. Не посылает санитара за нужным лекарством, а принимает решение дать ещё одну дозу, а затем ещё одну.