«Магистр Войны»

Дэн Абнетт

Магистр Войны

Перевел: AquariusNox

Редактура, форматирование: Sklivan

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

К началу 791.М41, тридцать шестого года Крестового Похода в Миры Саббат, Имперские силы растянулись до предела. План Магистра Войны Макарота создать раскол между Архонтом архиврага Гором и его наиболее способным лейтенантом, Анархом Секом, чтобы таким образом разделить силы своих оппонентов, показал реальные признаки успеха в предшествующие годы. Макарот достиг этой цели посредством тщательного выбора и специфических военных ударов, саботажа и пропаганды, приведя племенные силы Сека и Архонта к соперничеству и, иногда, к открытым столкновениям.

Приободренный чувством, что развитие событий изменилось, и что его враг разделен, Макарот быстро выдвинулся, чтобы извлечь из этого выгоду, растянув основную массу своих огромных сил Астра Милитарум вдоль центральной линии фронта, чтобы преследовать обоих. Но дикие легионы Архонта Гора усилили свою хватку на Группе Эриний, а воинство Сека контратаковало вдоль фланга Архонта через серию жизненноважных систем, которые включали в себя центральный мир-кузницу Урдеш.

Вдобавок, Макарот встретился с возрастающими несогласиями со стороны своих генералов и Лордов Милитантов. Уже больше десяти лет, они настаивали, что продолжительный успех в крестовом походе может быть достигнут только посредством твердой фокусировки на Архонте, и что одновременное проведение кампании против Сека слишком сильно разбросает Имперские группы. Макарот раз за разом отвергал такой подход, настаивая, что фокусировка на Горе даст Секу время, чтобы восстановить свои силы, и это, в конечном счете, приведет к отступлению Имперцев. Отвергая возражения, он приказал Лорду Милитанту Эйрику наступать на Архонта Гора и Группу Эриний, и лично повел атаку на Сека.

Он, тем не менее, не учел две вещи: способ защиты Урдеша Архиврагом и масштаб новой угрозы, открывшейся из-за той самой операции, организованной, чтобы посеять раскол между Гором и Секом.

— Из Истории Поздних Имперских Крестовых Походов

Человеческий корабль. Имперский человеческий корабль. Холодная вещь, из которой вытекло жизненное тепло. Ничто. Труп, разбитый, инертный, брошенный на произвол судьбы…

Как долго он был мертв? Как долго он был жив? Как долго он был храбр? Когда и как закончилась эта храбрость? Служили ли послушно души внутри него своему марионеточному глупому богу?

Если они были бесполезными дураками, тогда этот клочок космоса был их кладбищем. Если они были героями для своих, тогда эта чернота была их гробницей.

Теперь, всего лишь обломки, обуглившаяся на солнце глыба разделенного на отсеки металла, медленно вращающаяся в безвоздушной темноте. На данном расстоянии это видно только на ауспексах и в сенсорном отражении. Двигательное ядро холодное, как умершая звезда. Органики нет, только следы разложения. Но там есть большое количество вещей, которые можно забрать. Трофейный потенциал определен из поступающей информации. Хорошая обшивка для повторного использования, панели корпуса, керамитовые композиты, топливные ячейки на продажу, кабели, орудийные системы – возможно даже есть расходные материалы: прометиум, огнестрельное оружие, взрывчатка, даже упаковки с едой…

Шестьдесят тысяч километров. Расстояние и направление перехвата зафиксированы. Сигнал отдан. Янтарные экраны с мерцанием ожили, как открывающиеся глаза рептилии, омыв командный мостик золотистым светом. Артиллерийские орудия вышли из спячки, громыхая автоматическими загрузчиками и заряжая ячейки. Включились абордажные комплекты, выдвинулись корпусные захваты, швартовочные якоря и штурмовые мостики из закрытых башен. Двигатели ожили: вибрация и гул, и приближение началось.

Сорок тысяч километров. Толпы собрались с приготовленными оружием и инструментами, заполнив коридоры и площадки позади шлюзов штурмовых мостиков.

Двадцать тысяч километров. Корабль-труп стал видим. Кувыркающаяся металлическая масса, оставляющая за собой облака из обломков. Ореол из имматериальных энергий мерцает вокруг нее, кровь из раны, которая выплюнула останки из эмпирей в реальное пространство. Шепчутся благословения, чтобы защититься от любой демонической или порожденной варпом твари, которая могла остаться, прицепившись к мертвому корпусу.

Десять тысяч километров. Название корабля-трупа стало разборчивым, выгравированное вдоль покореженного острия носа.

Высочество Сир Армадюк.

II. ПРИЗРАК

Ничего, кроме тишины. Невесомая пустота. Бледный желтый свет других звезд светил лучами сквозь незакрытые ставни иллюминаторов и медленно и равномерно омывал стены и потолок.

Призрак открыл глаза.

Он плыл, бесплотный, посторонний, наблюдающий за жизнью, которую он оставил позади, сквозь туман вуали смертности. У него не было имени, не было воспоминаний. Его разум был холоден. Смерть украла у него все жизненноважные мысли и чувства. Он был отделен, навсегда свободен от чувств, от усталости, от боли и тревог. Он стал призраком в месте, где когда-то жил.

Он больше не был частью этого. Он мог только смотреть на мир, который оставил, бесстрастный. Вещи, которые многое значили, когда он был жив, были бессмысленными. Долг перестал быть понятием. Надежда стала смехотворно бренным качеством. Победа была пустым обещанием, которое кто-то когда-то дал.

Свет беспечных звезд медленно двигался. Вдоль палубы, вдоль стен, вдоль потолка, вокруг и вокруг, как утро, день и ночь быстро проходящего дня. Возможно, так призрак видел мир. Возможно, время и цикл жизни день-ночь быстро проходили для мертвых глаз, чтобы сделать вечность более терпимой.

Если только, нет.

Звезды не двигались. Двигался Армадюк. Лишенный энергии, мертвый, инертный и брошенный гравитацией, он кувыркался в реальном пространстве.

Призрак обдумал это с ледяной медлительностью, заставив свой замерзший разум думать. Корабль двигался. Как он пришел к этому? Какой рок постиг их? Пришла ли к ним смерть так быстро и так травматически, что воспоминание о конце жизни было полностью вырвано из его памяти?

Как он умер?

Призрак услышал стук. Он становился громче: монотонно, прогрессивно громче.

Он что-то увидел перед глазами. Это была металлическая моечная машина, маленькая. Она висела в воздухе перед ним, очень медленно вращаясь, совершенно не падая. Свет мерцал на ее поворачивающихся гранях. Еще две моечных машины и черный, как нефть, ограничительный болт вплыли в его поле зрения слева в великолепном порядке. Они проплыли позади первой моечной машины, создав на краткий момент астрологическое объединение до того, как поплыть дальше.

Стук стал громче.

Призрак почувствовал боль. Легкую, далекую, но, тем не менее, боль. Он чувствовал ее в своих фантомных конечностях, своей спине, своей шее. Послевкусие от агоний, которые он испытал в смерти, пришло с ним на другую сторону вуали, чтобы мучить его тень.

Как подходяще. Как подобающе предательской натуре Вселенной. Только в смерти заканчивается долг, но боль с этим не заканчивается. Это то, что священники и иерофанты вам не говорят. Смерть – не последнее освобождение от боли. Боль остается с вами. Она прицепляется к вам навсегда.

Какой еще лжи его научили за его краткое существование? Открытие заставило его захотеть проклясть имена тех, кто дал ему жизнь, тех, кто притворялся, что любит его, тех, кто требовал его верности. Это заставило его захотеть проклясть сам Трон за то, что ему говорили, что смерть была каким-то типом умиротворяющей награды.

Это заставило его захотеть проклясть всё.

Призрак открыл рот.

— Пошли все нафес, — сказал он.

Его дыхание паром вырвалось в воздух. Его кожа была холодной.

Погодите, дыхание?

Стук стал громче.

Это была кровь, что стучала в его ушах.