«Предел Спасения»

Дэн Абнетт

Предел Спасения

Перевел: AquariusNox

Редактура, форматирование: Sklivan

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

На всем протяжении 781.М41, основные боевые группы Магистра Войны Макарота оставались в безвыходном положении на границах Группы Эриний, несмотря на его энергичные усилия пробиться силой. Главные силы крестового похода Макарота сдерживались обширной защитной линией, составленной из войск Архонта Гора, Оверлорда Архиврага.

В то же самое время, второстепенная боевая группа Магистра Войны неоднократно потерпела неудачи в изгнании легионов Магистра Анакванара Сека, наиболее талантливого лейтенанта Гора, из Системы Кабал. Старшие советники уговаривали Макарота оторваться от своей упрямой войны на Линии Эриний и сосредоточиться на уничтожении Сека в Мирах Кабала. Когда угроза от Сека будет ликвидирована, советовали они, Крестовый поход сможет безопасно возобновить свой штурм на позиции Архонта. Но Макарот отверг эту точку зрения, заявляя, что это может дать Архонту достаточно времени – возможно, два или три года – чтобы восстановиться и окопаться до такой степени, что Линия Эриний станет неприступной.

Разделенный между этими двумя средоточиями сопротивления, Крестовый Поход Макарота терял значительные силы и материальные ресурсы. Крестовый Поход стал двумя крестовыми походами, и даже огромные военные десятины Макарота, и огромная поддержка от Лордов сектора, не могли поддерживать его амбиции. К тому же, был повсеместный и нарастающий страх того, что скоординировавшись должным образом, войска Сека и Гора смогут сработать с таким эффектом, что силы Крестового Похода в Миры Саббат будут, фактически, уничтожены.

Во время этого критического периода, были спланированы и осуществлены серии тайных операций в ключевых точках Миров Саббат. Наиболее критическая, и единственная, от которой зависели все остальные, была предпринята в Пределе Спасения в отдаленном Приграничье Римворлда. Видимая, как огромная авантюра, и с ужасающими шансами на успех, миссия была одобрена Макаротом на основании того, что, если она будет каким-то чудом выполнена, это сможет полностью изменить баланс в войне.

Это был двадцать шестой год Крестового Похода в Миры Саббат, и Макарот все больше выглядел, как человек, готовый попробовать все, что угодно, и рискнуть всем, чем угодно, чтобы обеспечить победу.

— из Истории Поздних Имперских Крестовых Походов

I. КОРОЛИ-САМОУБИЙЦЫ

Что-то, возможно год выживания на оккупированном Гереоне, или просто тот факт, что он был рожден хитрым и жестоким сукиным сыном, придало Майору Роуну из Танитского Первого определенную заточенность.

Он, обычно, мог чуять приближение проблемы. Этим утром, он мог определенно чуять приближение проблемы. Как и у режущих кромок, его была такой же тонкой и острой, как и вдоль лезвия его серебряного боевого ножа.

На рассвете, когда двойные солнца начали прожигать нефтехимический смог вдоль городского залива, он покинул расположение полка и спустился вниз, к рокритовой пустоши покрытия берега залива. Там, он прогулялся до перемычки, и пересек ее по понтонному мосту перед караульным помещением острова.

Понтонный переход издавал глухие звуки под ногами. Смотря вниз сквозь решетку, он мог видеть воду, ядовито коричневую и покрытую пеной. Огромные гальванические заводы вдоль залива, постройки Адептус Механикус, которые питали и оживляли центральные системы города-улья, только что опустошили свои теплоотводы и наполнили береговую линию утренней дозой радиоактивных сточных вод. В воздухе был пар, пар, который вонял серой и катился, как полоса тумана, белый в свете солнц. Воды залива и дельты реки были кислотными сотни лет. Было оптимистично думать, что в них все еще что-нибудь живет.

Однако, твари жили. Прямо под поверхностью воды, они двигались и извивались, с пиявочными ртами, медленные и скользкие, с расположением зубов, похожим на забитые подушечки для булавок и глазами, похожими на слизь. Роун мог их видеть, следующих за ним под поверхностью; темная, извивающаяся масса. Что придало им их заточенность? Был ли это звук его шагов, проходящая мимо тепловая сигнатура его тела? Феромоны? Его тень на воде?

Они были выжившими. Они адаптировались к своей окружающей среде вместо того, чтобы позволить ей убить себя. И они убивали все, что угрожало им.

Прямо, как он.

Трое Урдешских солдат комплектовали караульное помещение. Они не знали его, а он не знал их. Они его не интересовали. Он выбрал это особенное утро, потому что это был, весьма вероятно, последний шанс, которым он собирался воспользоваться до того, как полк отбудет. Точка невозврата была достигнута.

Тем не менее, был ноющий дискомфорт у его заточенности. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Он выбрал неправильный день, чтобы попытаться это сделать. Может быть, солдаты заподозрили его в чем-нибудь, может быть, они по какой-то причине на нервах. Может быть, что-то выдало его истинное намерение.

В обычных обстоятельствах, сомнения было бы достаточно, чтобы заставить его остановиться, повернуться, и пойти домой. Неуверенности было бы достаточно, чтобы послать все и попытаться снова в другой день, когда обстоятельства будут более благоприятными.

За исключением того, что больше не будет никаких других дней. Сейчас или никогда. Не было больше других шансов. Монстр, тот монстр, должен был быть уже давно мертв. Правосудие и порядочность требовали этого, и только самоотверженные усилия хороших людей, которым следовало подумать получше, обеспечивали спасение монстра.

Верность. Роун всегда обладал способностью оценивать меру верности. Он понимал, что было правильным, а что нет. Он понимал, когда приказ был плохим, и его нужно было игнорировать. Он знал, что иногда человеку нужно было быть алогичным. Человеку нужно было сделать то, что выглядело, как плохая вещь, чтобы все остальное было хорошим в конце.

Монстру было судьбой уготовано умереть. На его смерть предъявляли требования. Попытки уже были предприняты, больше, чем одной заинтересованной группой. Роун не мог стоять в стороне и позволить вещам продолжаться.

В конце концов, Роун был человеком серьезных убеждений. К счастью, все они были стерты из его дела в тот день, когда он присоединился к Имперской Гвардии.

Урдешцы наблюдали за ним, пока он подходил. Что они подозревали? Понимали ли они, для чего он, на самом деле, пришел?

Он остановился у внешних ворот. У Урдешских солдат были черные металлические значки, которые указывали на то, что они были прикомандированы к Роте S Комиссариата, подразделению личной охраны. Они спросили его имя и цель его прихода, и изучили бумаги, которые он передал через металлический ящик. Одному из них потребовалось много времени с документом «Разрешение на Контакт», подписанным командующим офицером Роуна, как будто у него были проблемы с грамотностью.

Они впустили его. Они проверили его Идентификационные жетоны. Они с презрением смотрели на его татуировки. Он был каким-то фермером-язычником с сельскохозяйственного мира, варваром, а не приличным бойцом из такого цивилизованного места, как Урдеш. Только его звание сдерживало оскорбления.

Они забрали его пистолет, положили его в шкафчик караульного помещения, и заставили его за него расписаться. Затем они охлопали его сверху донизу.

Урдешцы до этого момента делали все тщательно, но теперь начали проявлять себя длинная ночь и головные боли от кофеина. В свое время Роуна охлопывали гораздо лучше. Он точно знал, как изогнуться или повернуться, невинные движения, которые выглядели, как сохранение равновесия, так что даже кто-нибудь, кто охлопывает всерьез, мог быть обманут и уведен в другую сторону. Роун держал руки поднятыми. К тому времени, как они закончат, они будут верить, что методически проверили везде, хотя, по факту, он держал их подальше от пары зон.

Они нашли нож. Танитский боевой нож, серебряный клинок, пристегнутый к его правой голени.

— Что это? — спросил один.